Власть
Чарльз Лучано по прозвищу Счастливчик до 1936 года был одним из самых могущественных людей Нью-Йорка. Потом его посадили, а в 1946 году выслали из Америки в Италию. Он, сицилиец по рождению, поселился не на Сицилии, а в Неаполе, и оттуда до конца жизни руководил контрабандой, в том числе наркотиками. Денег у него хватало. Связей по обе стороны океана — тоже.
Дикки делает из этого различие, которое стоит запомнить. До тюрьмы Лучано возглавлял то, что иногда называют синдикатом власти: банду, которая на своей территории собирала дань со всех, законных и незаконных. В Неаполе он возглавлял синдикат предпринимательства: торговлю, но без власти над территорией. И однажды, пишет Дикки, какой-то мелкий неаполитанский воришка наглядно продемонстрировал недостатки такого положения: публично поколотил Лучано, и тот не сумел за это отомстить.
Один из богатейших гангстеров мира, и его бьёт на улице карманник. А самый бедный дон на своей улице неприкосновенен.
Деньги — не власть
Вот первое, что стоит понять о власти: это не деньги, не должность и не известность. Власть — это способность заставить события идти так, как ты хочешь, через других людей. У Лучано в Неаполе были деньги и слава. Не было людей на этой улице, которые сделали бы то, что он скажет. Поэтому воришка остался безнаказанным.
В конторе то же самое. Можно иметь большую должность и не иметь власти: тебя слушают на совещании и не делают того, что ты сказал. Можно не иметь никакой должности и иметь большую власть: старая секретарша, без которой ничего не подписывается, бухгалтер, который знает, где лежат деньги, мастер, за которым пойдёт весь цех. Смотри не на таблички на дверях, а на то, чьё слово превращается в дело.
Откуда берётся власть? Из нескольких источников, и все они знакомы и нам, и тебе. Из того, что ты можешь дать людям, — деньги, работу, защиту, продвижение. Из того, что ты можешь у них отнять. Из того, что ты знаешь то, чего не знают другие. Из того, что тебя уважают и тебе доверяют. И из того, что за тобой стоят другие люди. Последний источник самый прочный. Деньги кончаются, страх выветривается, знания устаревают. А люди, которые за тебя, остаются, пока ты их не предашь.
Каждый делает то, в чём он сильнее
Второе: власть не значит делать всё самому. Наоборот. Умный человек отдаёт другим то, что они делают лучше, и сам занимается тем, в чём он сильнее всех.
Дикки описывает в Коза Ностре два пути карьеры. Первый — политический: десятник, консильери, босс, власть над людьми и территорией. Второй — коммерческий: путешествия, связи, международная торговля. Томмазо Бушетта, при всём огромном уважении, которым он пользовался, пишет Дикки, никогда не поднимался выше рядового члена. Зато всю жизнь ездил по миру и стал «боссом двух миров». Он был силён в одном и не пытался быть сильным в другом.
Экономисты называют это сравнительным преимуществом, и мысль у них такая. Даже если ты умеешь всё делать лучше своего помощника, выгоднее отдать ему то, в чём твоё превосходство меньше, а самому заняться тем, где оно больше. Дон Винченцо гладил рубашки лучше половины наших гладильщиц. Но за сорок лет я не видел его у пресса ни разу. Час Дона стоил больше, чем сто отглаженных рубашек: за этот час он договаривался с гостиницей, которая давала прачечной работу на год. Гладить могли другие. Договариваться так, как он, — никто.
Не трать свою власть на то, что могут сделать другие. Это не лень и не барство. Это бухгалтерия. Каждый час, который капо тратит на работу солдата, — час, когда работа капо не делается.
Чем больше людей, тем дороже разговор
Третье, и о нём забывают все, кто растит команду. Чем больше людей вовлечено в дело, тем дороже стоит каждый разговор. Двум людям достаточно перекинуться словом. Десяти нужно собрание. Ста — приказы, записки, проверки. И на каждом шаге что-то теряется.
В Коза Ностре это было устроено особенно дорого, потому что всё держалось на тайне. Бушетта объяснял: если человеку чести нужно связаться с членом другой семьи, он спрашивает своего босса, а тот посылает его к человеку, который знает обе стороны. Так контакты сводятся к необходимому, и каждый знает очень мало о других семьях. Тайна сохраняется. Но Бушетта называл и цену: в его мире постоянно случались недоразумения, потому что, кроме людей на самом верху, никто не знал, что происходит в высших кругах. Из-за этого сарафанного радио слухи и намёки часто занимали место правды.
А иногда разговор оказывается слишком дорог даже для власти. Дикки рассказывает, что в 1979 году в клане Бонанно в Нью-Йорке большую власть получил сицилийский мафиозо. По слухам, официально возглавить семью он отказался только потому, что плохо говорил по-английски. Власть, которую невозможно донести до людей, — это не власть, а титул.
В конторе тот же закон. Каждый новый человек в команде добавляет не одну связь, а много: со всеми остальными. Поэтому большие команды медленнее маленьких, и чем больше команда, тем больше сил уходит не на дело, а на разговоры о деле. Держи команды небольшими. Говори прямо и коротко. Не пропускай важное через пять пар рук. И проверяй, дошло ли то, что ты сказал, так, как ты сказал.
Что из этого следует
Не путай деньги, должность и власть: смотри, чьё слово превращается в дело. А если когда-нибудь окажешься в чужом городе с деньгами, но без своих людей, будь вежлив с карманниками. Это дешевле, чем кажется.