Силы и отдых
Агент Пистоне провёл немало времени и с Левшой Руджеро, и с Сонни Блэком, и оставил о них наблюдение, которое мне нравится больше многих учебников по управлению. В отличие от Левши, пишет он, Сонни умел расслабляться. Левша круглые сутки пребывал в образе мафиозо: чем бы они ни занимались, он вечно приплетал текущие дела. Так он прятался от внешнего мира. Сонни, хотя был влиятельнее и опаснее, в ресторанах и на людях держался как обычный человек: не горлопанил, не заставлял таскать за собой сумки. За пределами своего мира казался своим парнем, с которым можно посмеяться и подурачиться. И в такие минуты, пишет Пистоне, он никогда не порывался обсуждать дела.
Сонни ходил на теннисный корт в чёрных гетрах, хотя совершенно не умел играть. Сонни дурачился на аттракционах и стрелял в тире. Левша сидел в номере с отоплением, курил одну за другой и ворчал о делах.
Угадай, кто из них поднялся выше. Сонни стал капитаном. Левша, по его собственным словам «тридцать лет в этой теме», так и остался солдатом, вечно на мели.
Работать и отдыхать — одна работа
Это первое, что я хочу тебе сказать о силах. Отдых — не перерыв в работе, а её часть. Как мышца растёт не во время упражнения, а после, во время отдыха, так и голова набирает силы, когда отпускает дела. Человек, который никогда не выключается, не работает больше. Он работает дольше и хуже.
Левша думал, что круглосуточный образ — признак преданности делу. На деле это был способ спрятаться: от внешнего мира, от скуки, от себя. Человек, который всё время говорит о работе, часто просто боится остаться без неё наедине. Сонни выключался и включался обратно, и когда включался, думал свежей головой.
Сделай выключение привычкой. Час в день, когда ты не думаешь о деле. День в неделю, когда ты его не обсуждаешь. Отпуск, в который ты не звонишь на работу каждые два часа. Первые разы тебе будет казаться, что всё рухнет. Не рухнет. А если рухнет за день без тебя, значит, ты плохо устроил дело, и узнать это лучше раньше.
Не перегружай и не недогружай
Второе: у каждого человека есть нагрузка, на которой он работает лучше всего. Меньше — скучает и теряет бдительность. Больше — выдыхается и делает ошибки.
Пистоне знал обе стороны. До операции, в 1974 году, он служил в нью-йоркском отделе по борьбе с угонами грузовиков: работали шесть дней в неделю, иногда не спали по двое-трое суток, за смену перехватывали по шесть-семь угнанных машин. А во время операции бывали месяцы, когда в бруклинской шайке ничего не происходило, и он, по его словам, изнывал от скуки. И замечает: в таком расслабленном режиме легко потерять бдительность. Скука опасна так же, как усталость, просто тише.
Посмотри на своих людей так же. Тот, кто зевает, не обязательно ленив. Возможно, он просто недогружен и начинает ошибаться от скуки. Тот, кто срывается, не обязательно плохой работник. Возможно, на него свалили втрое больше, чем он может нести. Найди для каждого нагрузку, на которой он горит, но не сгорает. И не забудь найти такую для себя.
Свой ритм
Третье: у каждого свой ритм. Одни лучше всего думают утром, другие ночью. Одни работают рывками, другие ровно.
Дэш рассказывает, как в апреле 1903 года Секретная служба вела большую операцию по банде Морелло. Агенты знали, что фальшивомонетчики — «совы» и день у них начинается поздно. Первый из людей Морелло был замечен на улице только без четверти одиннадцать утра. Секретная служба поставила свои часы по режиму банды. Чужой ритм, как видишь, — тоже сведения, которые можно использовать.
Пистоне тоже пользовался ритмом. Он одновременно держал отношения и с Левшой, и с Миррой, которые друг друга терпеть не могли. Как он успевал? Очень просто: Левша ложился спать рано, а Мирра гулял допоздна, так что времени хватало на обоих.
Узнай свой ритм и строй день по нему. Самое трудное делай в часы, когда голова лучше всего работает. Встречи и рутину — когда силы похуже. И узнай ритм своих людей: у тебя может оказаться работник, который приносит лучшие решения в семь утра, и ты загубишь его, заставив сидеть до девяти вечера на совещаниях.
Проверяй на себе
Четвёртое: не верь чужим советам о силах на слово, в том числе моим. Проверяй на себе. Попробуй две недели ложиться на час раньше и посмотри, что изменится. Попробуй неделю не открывать почту до обеда. Попробуй делать перерыв каждые полтора часа. Что-то сработает, что-то нет. Люди разные, и ты узнаешь о себе больше из двух недель опыта, чем из десяти книг.
Тыл
И последнее, самое важное. У каждого, кто работает в полную силу, должен быть тыл. Место, где он не капо, не начальник и не продавец, а просто человек. Для большинства это дом.
Старые люди в нашем мире держали два правила о доме. Первое: дом — тыл, его надо беречь, потому что без тыла не выигрывает никто. Второе: дом не место для дел. Жена и дети не должны знать того, что может им повредить, и не должны платить за твою работу своим покоем.
Пистоне заплатил за свою работу семьёй, и он пишет об этом без жалости к себе. Делиться переживаниями нельзя было даже с близкими. Дочери привыкли, что ответы есть только у мамы. В конце концов семья возненавидела его работу, а заодно и всё ФБР. Операцию бюро закрыло успешно. Семью Пистоне пришлось чинить отдельно, и без бюджета.
В «Крёстном отце» — в фильме, напомню, — есть сцена на свадьбе, когда Дон Корлеоне спрашивает своего крестника, певца, проводит ли тот время с семьёй, и говорит ему, что человек, который не проводит время с семьёй, никогда не станет настоящим мужчиной. В устах человека, который зарабатывал на жизнь тем, чем зарабатывал Корлеоне, это звучит странно. Но правда от этого не перестаёт быть правдой.
Дон Винченцо по воскресеньям не обсуждал дел, я тебе уже говорил. Добавлю: по воскресеньям он обедал с семьёй, и за этим обедом нельзя было говорить о прачечных, масле и деньгах. Тот, кто начинал, мыл посуду. За сорок лет посуду мыл в основном я.