Словарь Семьи — Консильери

бухгалтер: У Дона был старый бухгалтер — «без вкуса, зато с арифметикой». Самые красивые предложения Дон отдавал на разбор именно ему, и тот знал, сколько стоит каждое и сколько из него останется. Бухгалтер не решает, но решать без него опасно. Хорошо, если твой финансист тоже не боится испортить настроение на совещании.
Дело: С заглавной буквы — то, ради чего Семья существует и за что ей платят: рубашка к вечеру, масло нового урожая, услуга, которую ждут. Дело со строчной — любое занятие; Дело с заглавной — обещание, которое кто-то хочет купить. Если клиент не может сказать, за что он тебе платит, Дела у тебя нет, есть хлопоты. Хлопоты тоже стоят денег, только платишь за них ты.
Дон: В книгах это прежде всего Дон Винченцо Кармузо, хозяин трёх прачечных и оптовой торговли оливковым маслом. Рассказчик честно оговаривается: Дон был не мафиози, а хозяином прачечных. Книг он не читал и каждый урок, давно описанный другими, оплатил из собственного кармана. Настоящие доны из истории мафии стоят рядом с ним для сравнения, а не для подражания.
задняя комната: Задняя комната — место для разговоров, которые не ведут при людях. Дон Винченцо за сорок лет уволил человек десять, не больше, и каждого звал туда, наливал кофе, говорил всё за пять минут и платил за месяц вперёд. Там же каждый ноябрь, когда приходило масло нового урожая, он собирал молодых поваров и показывал, на каком жаре масло начинает дымить. В конторе это переговорная с закрытой дверью — если пользоваться ею так же.
каморра: Каморра — не одна пирамида, а множество кланов, которые то договариваются, то воюют, как в Секондильяно, где война за власть шла в начале 2000-х. Свои называют её «Системой»; неаполитанские подростки из клана говорили у кассы «Я из Системы Секондильяно» — и продавец не смел заикнуться о деньгах. Консильери берёт у каморры мрачные, но наглядные уроки: о сегментации, о власти и о том, как обманчивы цифры.
Капиш?: Капиш? — вопрос, на который не ждут ответа. Консильери ставит его в конце абзаца, отдельной фразой, когда сказал главное и хочет, чтобы ты это не проскочил. Если не понял — перечитай абзац; переспрашивать старших в нашем мире не принято.
капо: Адресат книг — молодой капо, которому Консильери говорит «ты». Капо уже отвечает за людей и за результат, но ещё не решает за всю Семью: снизу солдаты, сверху Дон, по бокам соседи-капо. Самая неудобная должность и самая полезная для учёбы. Если у тебя в конторе есть и подчинённые, и начальник, это про тебя.
касса Семьи: Всё, что у Семьи есть живыми деньгами: в ящике, в банке, на счетах. Из кассы платят солдатам, поставщикам и за ошибки, в неё откладывают на тощий год. Это авторское слово Консильери, а не исторический жаргон итальянской мафии, хотя общую кассу, из которой платили семьям сидящих и адвокатам, описал ещё палермский начальник полиции Эрманно Санджорджи на рубеже XIX и XX веков. К любой сделке Дон приходил с одним вопросом: «Сколько из этого наше?»
клиент: Клиент — не тот, кого ты уговорил, а тот, кто платит и приходит снова. Гостиницы Дона могли уйти к другой прачечной в любой месяц, и это держало прачечную в форме лучше любого надсмотрщика. Улица только смотрит, клиент уже доверился; солдат работает, клиент платит. Потерять клиента можно за день, вернуть — за годы.
Кодекс чести: Кодексом чести Консильери закрывает главу или часть: несколько максим без объяснений и без морали. Прочитал главу — проверь себя по Кодексу; не успел — прочитай хотя бы его. На клятвы людей чести он не похож: здесь не обещают молчать до смерти, здесь советуют, как не разориться.
Коза Ностра: Коза Ностра — организация из семей, людей чести и строгих правил входа. Сальваторе Конторно говорил не «вступить в организацию», а «стать Коза Нострой» — то есть стать ею самой. По словам Антонино Кальдероне, новичку говорили, что в Коза Ностру входят с кровью и выходят только с кровью. Консильери рассказывает о ней много и без восхищения: на её истории хорошо видно, что держит организацию и чем за это платят.
Комиссия: Легенда приписывает изобретение Комиссии Чарльзу Лучано по прозвищу Счастливчик, но документальных следов «революции» историки не нашли: о совете боссов говорили и до него. Сицилийскую Комиссию, по рассказу Томмазо Бушетты, предложил создать Джо Бонанно в октябре 1957 года за долгим обедом в палермском ресторане «Спано». Летом 1963 года, после массовых арестов, она собралась в последний раз и решила самораспуститься. Консильери видит в ней не гениальное изобретение, а удачную заплатку на старых правилах.
консильери: Тот, кто говорит Дону неприятное с глазу на глаз, а при людях стоит с ним заодно. Рассказчик всех трёх книг — без имени, зато с сорока годами службы при Доне Винченцо. В настоящих семьях консильери тоже был: в 1990 году, на записанном ФБР обряде посвящения в семье Патриарка, вопросы новичку задавал именно он. Тебе Консильери не начальник и не учитель, а старший, который видел, чем кончаются хорошие идеи.
контора: Контора — твой мир, и Консильери переходит в него без предупреждения: у нас было так, а в твоей конторе вот так. В конторе за ошибки не убивают, но и не прощают, просто делают это вежливее. Зато слов там больше: никого не увольняют, там «оптимизируют штат». Уроки Семьи переносятся в контору почти целиком, кроме методов взыскания.
крыша: Крыша — это когда ты платишь понемногу, чтобы в беде кто-то пришёл и поправил. Джо Валачи вспоминал, что его отец, бедный зеленщик из Восточного Гарлема, платил доллар в неделю за «защиту», иначе тележку бы сломали: по сути, платил за то, чтобы его не тронул сам сборщик. Страховая компания, по словам Консильери, — крыша, которая научилась считать. Если тебе предлагают защиту без запаса, без таблиц и без суда, это не страховка; работает она до первого жаркого лета.
омерта: Омертой называют закон молчания. По одной из версий, слово выросло из итальянского umiltà — смирение, и тогда первоначально омерта была кодексом подчинения, а не только молчания. В клятве, которую ФБР записало в 1990 году в Массачусетсе, новичок обещал повиноваться «с любовью и омертой». Консильери её не воспевает: молчание полезно, пока не превращается в соучастие.
пиццо: Пиццо — сицилийское слово для регулярных поборов с торговцев. «Смочить клюв» звучит почти по-дружески: никто не говорит «отдать деньги из страха». Историки нашли, что в словаре 1857 года слово значит только «клюв», а в словаре 1868-го уже и поборы. Консильери приводит его как образец нашего умения подбирать слова; в твоей конторе этим умением тоже не обделены.
поручитель: В мафии чужака не принимают на слово: за него ручается тот, кто его привёл. Агента ФБР Джозефа Пистоне, который несколько лет жил среди людей семьи Бонанно под именем Донни Браско, привёл и опекал солдат Бенджамин Руджеро по прозвищу Левша — и держался своего поручительства, пока Донни не поднялся на свидетельскую трибуну. В нашем мире за такую ошибку убивают обоих; в конторе просто перестают верить обоим, а это иногда хуже. Поэтому ручайся только за тех, за чью ошибку готов заплатить.
посвящение: Посвящения ждут годами: соблюдай правила, заноси долю, молчи при старших — и однажды тебя выдвинут. В 1990 году ФБР впервые записало такой обряд — в Медфорде, штат Массачусетс, в семье Патриарка: клятва, образок святого, который поджигают в ладонях, и обещание выйти из организации только мёртвым. В конторе обходятся без огня, но правило то же: титул — аванс, а не расчёт. И не зови человека «на посвящение», если на самом деле у тебя для него другие планы.
предложение: В «Крёстном отце» — напомню, это кино — есть знаменитая реплика о предложении, от которого нельзя отказаться. Консильери имеет в виду прямо противоположное: предложение, от которого не хочется отказываться, потому что оно выгодно. Сроки, доли, условия выхода — всё сказано вслух. Если человек соглашается из страха, это уже не предложение, и клиентом он пробудет ровно до первой возможности уйти.
репутация: Репутация — не то, что ты о себе рассказываешь, а то, что о тебе пересказывают без тебя. Её копят годами и теряют за вечер. Консильери настаивает: страх, уважение, доверие и известность — разные вещи, и одну нельзя выдать за другую. Дон, кстати, не давал интервью: «Фотографируются невесты и покойники».
Семья: Так Консильери называет любую компанию — от трёх прачечных Дона до твоей конторы. С заглавной буквы: это не родня и не банда, а общее дело, в котором каждый отвечает за чужие ошибки. Настоящие семьи мафии в книгах пишутся со строчной — семья Бонанно, семья Патриарка, — и путать их с нашей Семьёй не стоит. У нас, по крайней мере, никто не клянётся над горящим образком.
слово: Слово в Семье — это и обещание, и то, что ты потом сделал. «Прачечная обещает»: рубашка к вечеру, а если опоздали, стирка бесплатно. Дон считал просто: «Убыток — один раз. Слово — навсегда». Нарушенное слово стоит дороже любого штрафа, потому что его пересказывает улица.
солдаты: Гладильщица, водитель, приёмщица — в книгах это солдаты Семьи. Капо, который в тощий год урезал солдатам, а своё жалованье не тронул, потеряет солдат, а с ними и дело, когда год кончится. В настоящих американских семьях солдатом звали рядового члена; таким был Бенджамин Руджеро по прозвищу Левша, поручитель агента ФБР, известного как Донни Браско. Путать солдат с клиентами словарь Семьи запрещает: одни работают на Семью, другие ей за это платят.
территория: Кварталы, где прачечные Дона принимают бельё, и рестораны, куда он возит масло, — его территория. Её мало занять, её надо держать: качеством, словом и тем, что соседу невыгодно лезть. Лучшая стена та, на которую никто не лезет. В конторе территория — твой рынок, и его границы стоит знать раньше, чем их проверят конкуренты.
тощие годы: У каждого дела бывают тощие годы. Правило Семьи — режь сверху и начни с себя. Когда в порту долго бастовали и масло не приходило, Дон первым делом урезал вдвое собственную долю, потом долю Консильери и только потом сократил часы в одной из прачечных, никого не уволив. Через год от них ушла одна гладильщица, и та — замуж.
улица: Улица — не адрес, а люди: те, кто ещё не купил, уже купил или передумал. Она сама решает, чего хочет, и разносит, что о тебе думает, быстрее любых объявлений. Слушать улицу — первое ремесло капо, спорить с ней — последнее. В конторе про неё пишут отчёты; Дон предпочитал постоять у прилавка.
человек чести: Так в Коза Ностре называют посвящённых членов. По одному из самых известных правил этого мира человек чести не мог сам представиться другому человеку чести: нужен был третий, знакомый обоим. Консильери называет этим словом только настоящих мафиози из истории. Честь в конторе он меряет проще: держишь ли ты слово.
«Чёрная рука»: «Чёрной рукой» подписывали письма с угрозами и требованием денег; это был скорее приём, чем одна банда. В 1903 году семье врача Сальваторе Романо такие письма пришли, и посредником вызвался Джузеппе Морелло: «уладил» дело за сто долларов, а письма забрал якобы для изучения почерка. Писал их, разумеется, он сам. Позже Секретная служба отчиталась, что после того как Морелло посадили, вымогательств стало меньше на три четверти, — а бомб «Чёрной руки» в 1911 году взорвалось вдвое больше, чем в 1910-м: хороший повод проверять отчёты, прежде чем праздновать.
«Это наш друг»: На Сицилии человек чести не мог сам объявить себя другому человеку чести: нужен был поручитель, знакомый обоим, и формула «Это наш друг». Правило кажется странным, пока не посчитаешь: самозванцу соврать легко, а подставить под ответственность чужое имя куда труднее. Незнакомцу верят ровно настолько, насколько верят тому, кто его привёл. Рекомендация в твоей конторе — та же формула, только на бланке.