Как решает Дон
Летом, в разгар операции в Милуоки, Фрэнк Балистриери, глава местной семьи, пригласил Левшу и Пистоне на званый ужин, а потом в ресторан. За стойкой говорили о стукачах, и между делом Фрэнк пожаловался, что у него нет надёжного человека, чтобы управлять букмекерскими делами. Левша тут же ввернул: Донни как раз из нужного теста, помогал мне со ставками, голова у него варит. Фрэнк посмотрел на Пистоне: «Готов взяться?» — «Ещё как».
Пистоне потом пишет, что это был шанс, который выпадает раз в жизни. Сеть букмекерских контор, а оттуда рукой подать до схем, по которым мафиозные казино Лас-Вегаса прятали часть доходов. Для ФБР — золотая жила. И он сразу понял, что не сможет этим воспользоваться. Конторы Фрэнка жили футбольными ставками. Сезон длился пять месяцев, ставки шли круглые сутки, без выходных. На дворе стоял август. «Я не мог покинуть родных почти на полгода».
Хуже того, Фрэнк объявил, что должен позвонить в Нью-Йорк и официально закрепить, что Левша отвечает за Донни головой. А отказываться от такого предложения после звонка в Нью-Йорк, пишет Пистоне, — так поступают либо копы, либо стукачи. Значит, решать нужно было за одну ночь, до утреннего разговора с Левшой. Ночью он встретился с начальниками из ФБР, сказал, что семья важнее, и наутро подал Левше отказ под видом нежелания зимовать в промозглом Милуоки. Отказ даже укрепил его легенду: какой полицейский откажется от такого шанса?
Решить — значит отрезать
Итальянское и английское слово «решение» происходит от латинского, которое значит «отсекать». Решить — значит отрезать все варианты, кроме одного. Пока ты не отрезал, ты не решил, ты просто думаешь вслух.
Большинство людей боятся решать не потому, что не знают ответа, а потому, что не хотят терять остальные варианты. Это понятно: вдруг другой окажется лучше. Но пока ты держишь все двери открытыми, ты не проходишь ни в одну. А время, как в Милуоки, решает за тебя.
Посмотри, как решал Пистоне. Он увидел, в чём суть: полгода вдали от семьи. Собрал факты: сезон, ставки, звонок в Нью-Йорк, срок до утра. Взвесил варианты и последствия каждого: согласиться — потерять семью; тянуть — провалить легенду; отказаться — потерять шанс, но сохранить и семью, и легенду, если найти правильный предлог. Выбрал. И сразу назвал следующее действие: разговор с Левшой утром, до завтрака.
Дон Винченцо решал так же, только без драмы. Когда к нему приходили с вопросом, он задавал три других. В чём на самом деле дело? Что мы точно знаем, а что только думаем? Какие у нас есть пути и чем кончится каждый? Пока на эти три вопроса не было ответа, он не решал. Когда был, решал за пять минут и больше к вопросу не возвращался.
Почему и как
Есть два инструмента, которые помогают дойти до сути.
Первый — спрашивать «почему» несколько раз подряд. Не один раз, а пять, если надо. Почему падает выручка? Потому что меньше заказов. Почему меньше заказов? Потому что ушли два ресторана. Почему ушли? Потому что опаздывали поставки. Почему опаздывали? Потому что новый водитель не знает маршрута. Почему не знает? Потому что его никто не учил. Начали с выручки, кончили тем, что водителю надо показать маршрут. Решение оказалось на пятом «почему», а не на первом.
Уильям Флинн из Секретной службы мыслил именно так. Один из современников описывал его: человек, который мыслит масштабно, отбрасывает мелочи, сразу смотрит в корень и упрям, как бульдог. Когда в 1909 году по стране пошли новые фальшивые деньги, их приносили банкиры из Филадельфии, лавочники из Питтсбурга, из Буффало, Чикаго, Бостона. Флинн задал вопрос: где их сбывают? Ответ: в итальянских кварталах каждого города. Значит, кто их делает? В Нью-Йорке ответ был понятен заранее: в первую очередь следить за Морелло. Цепочка из нескольких вопросов привела от кучи фальшивок в разных городах к одному человеку.
Второй инструмент — спрашивать «как», когда цель ясна, а путь нет. Как нам вернуть два ресторана? Извиниться и наладить поставки. Как наладить поставки? Обучить водителя и составить расписание. Как обучить? Пусть неделю ездит со старым. Так от большой цели доходишь до действия, которое можно сделать завтра утром.
Следующее действие
Самое полезное слово в управлении — «следующее». Не «надо разобраться с поставками», а «завтра в восемь сажусь в машину со старым водителем». Не «надо поговорить с Левшой», а «утром, до завтрака». Пока у задачи нет следующего действия, она висит у тебя в голове и тянет силы. Как только у неё есть следующий шаг, она двигается сама.
Записать или запомнить
Голова плохо хранит, зато хорошо думает. Поэтому всё, что надо помнить, лучше вынести из головы на бумагу, а голову оставить для мыслей. Это одно из самых простых и самых сильных правил.
Только в нашем мире с бумагой всё было сложно. Бернардо Провенцано, «босс боссов», больше сорока лет скрывался и управлял организацией из тайного логова записками, которые на Сицилии называют пиццини. Дикки цитирует некоторые: полные благословений, обращений к Господу и заверений в почтении. Система работала превосходно: никаких телефонов, никаких встреч, только записки из рук в руки. А потом записки начали находить. В 2003 году их обнаружили в укрытии человека, отвечавшего за безопасность самого Провенцано. А летом 2006 года, после ареста босса, полиция за одно утро арестовала сорок пять человек, большинство в ранге капо, и, как пишет Дикки, основную часть сведений получили из расшифрованных пиццини.
Пистоне, как ты помнишь, поступал наоборот: всё держал в памяти, а номера машин и оружия запоминал тройками цифр. Один писал — и попался. Другой не писал — и посадил.
Для тебя, к счастью, выбор проще: у тебя нет соседей, которые хотят расшифровать твои записки. Записывай. Записывай задачи, обещания, мысли, вопросы. Голова, освобождённая от хранения, думает лучше. Только помни урок Провенцано: всё записанное однажды прочтёт кто-то ещё. Пиши так, чтобы не стыдиться, если прочтут.
Спроси себя
И последний инструмент: задавать вопросы самому себе. Иногда ответ у тебя уже есть, просто ты его ещё не спросил. Что я на самом деле думаю об этом человеке? Чего я боюсь в этом решении? Что я сделал бы, если бы не боялся? Что я посоветовал бы другу на моём месте? Вопрос, заданный вслух или на бумаге, вытаскивает из головы то, что там лежало, но не было видно.
Томмазо Бушетта принял самое тяжёлое решение в своей жизни, когда корлеонцы убили двоих его сыновей, брата, племянника, шурина и зятя. Его арестовали в Бразилии, выслали в Италию, и там он проглотил стрихнин, который всегда носил с собой. Едва выжил. А поправившись, решил рассказать властям всё о тайном обществе, в которое вступил в семнадцать лет. И поставил одно условие: говорить он будет только с Джованни Фальконе. Он отрезал все варианты, кроме одного, и выбрал единственного человека, которому мог довериться. Решение страшное, но решение.