Деньги и время
Судья Джованни Фальконе, которого мафия убила в 1992 году вместе с женой и охраной, однажды выступал в школе. Чтобы школьники поняли, почему с наркоторговлей так трудно бороться, он привёл им пример. Савьяно пишет, что этот пример потом оказался в тетрадях сотен школьников. «Торговля наркотиками — чрезвычайно прибыльный бизнес. Представьте, что тысяча лир, вложенная в дело первого сентября, к первому августа следующего года станет ста миллионами».
Тысяча лир — это была мелочь на мороженое. Сто миллионов — квартира. Одиннадцать месяцев между ними. Фальконе хотел напугать детей размером денег. Я думаю, он заодно объяснил им сложный процент лучше, чем учитель математики. Беда только в том, на каком товаре.
Эта глава — о том, что деньги и время связаны теснее, чем кажется. Один и тот же доллар сегодня и через год — разные доллары. А дело, у которого на бумаге прибыль, может умереть, потому что деньги пришли на неделю позже, чем были нужны.
Тридцать дней Волка
Игнацио Люпо, которого звали Волком, в начале века держал в Нью-Йорке сеть продуктовых магазинов, о которой я уже упоминал. Дело выглядело солидным: оптовая торговля, магазины, флагман на Мотт-стрит, недвижимость. Потом пришёл кризис 1907 года, итальянцы стали меньше покупать по высоким ценам Волка, а сам он, как пишет Дэш, приобрёл привычку вытаскивать из дела всю наличность на свою красивую жизнь.
Дэш объясняет, что погубило Люпо, лучше любого учебника. Для продуктовой торговли главное — непрерывный поток денег. Поставщики обычно требовали оплаты в течение тридцати дней. Если за тридцать дней ты не успел продать товар и собрать деньги, ты пропускаешь платёж, и тебе закрывают кредит. Люпо не успевал. Когда аудиторы самых крупных кредиторов пришли на Мотт-стрит проверять счета, они нашли у всей сети активы вместе с запасами на полторы тысячи долларов. Долгов было больше ста тысяч.
Посмотри: у Волка была недвижимость, был оборот, была репутация, которой боялся весь квартал. Не было денег в кассе на тридцатый день. Этого оказалось достаточно.
Это называется циклом денежного потока: сколько времени проходит от момента, когда ты заплатил за товар, до момента, когда тебе заплатили за него. Чем этот срок длиннее, тем больше денег ты должен держать в деле, чтобы оно не встало. Растущее дело особенно опасно: чем больше ты продаёшь, тем больше денег зависает между оплатой поставщику и оплатой клиента. Многие разорились не от убытков, а от успеха, который нечем было оплатить.
Дон Винченцо знал это, хоть и не знал слова. С ресторанами он договаривался об оплате раз в неделю, а с давильней — раз в месяц. Деньги ресторанов приходили к нам раньше, чем уходили на Сицилию. Ресторанам, которые хотели платить раз в месяц, он делал цену чуть выше и объяснял почему: ты пользуешься моими деньгами три недели, это стоит денег. Никто не обижался. Все понимали, о чём речь.
Деньги сегодня и деньги завтра
Почему пользоваться чужими деньгами стоит денег? Потому что доллар сегодня дороже доллара через год. Сегодняшний доллар можно пустить в дело, и через год он станет больше. А завтрашний доллар может и не прийти вовсе.
Пистоне описывает это с другой стороны. Агенту ФБР под прикрытием приходилось иногда что-то покупать у мафиози, и каждый раз нужно было просить разрешения и денег у начальства. Начальство думало неделями. А продавец, пишет Пистоне, подождёт пару дней, не проблема, но ждать месяц никто не будет. Будешь тянуть из недели в неделю — подорвёшь репутацию, а пару раз облажаешься, и тебя сочтут пустомелей, с которым не стоит возиться. Или примут за кого похуже.
Вот тебе ценность денег во времени с точки зрения продавца. Тот, кто платит сразу, получает лучшую цену, лучший товар и уважение. Тот, кто тянет, платит за ожидание, даже если ему об этом не говорят. Когда тебе предлагают деньги сейчас или больше потом, считай, сколько стоит «потом». Обычно больше, чем кажется. А когда ты просишь клиента подождать, помни, что его время тоже стоит денег.
Не тратить проценты
Теперь о самой удивительной силе в денежных делах — о сложном проценте. Это когда доход сам начинает приносить доход.
Доминик Наполитано, по прозвищу Сонни Блэк, капитан семьи Бонанно, однажды выдал Пистоне пять тысяч долларов сотенными купюрами и отправил его во Флориду заниматься мелким ростовщичеством. Условие было одно: проценты не тратить. Всё, что приходит сверху, снова отдавать в долг, пока общий капитал не дорастёт до шестидесяти–восьмидесяти тысяч. Только тогда делить. Сонни не читал книг о сложном проценте. Он просто запретил его есть.
Не повторяй ремесло Сонни, повтори его правило. Сложный процент работает медленно, а потом очень быстро. Первые годы кажется, что ничего не происходит: твой доход на доход — копейки. Через десять лет копейки становятся заметными, через двадцать — главными. Это правило одинаково для денег в банке, для дела, в которое ты вкладываешь прибыль, и для знаний, которые накапливаются друг на друге. Худшее, что можно сделать со сложным процентом, — прерывать его: снимать прибыль, едва она появилась. Лучшее — начать рано и не трогать.
И одна оговорка, раз уж мы начали с Фальконе. Обещание удвоить деньги за месяц — всегда либо ложь, либо преступление. Савьяно описывает, как неаполитанские кланы в начале двухтысячных позволили пенсионерам, служащим и мелким лавочникам вкладывать деньги в партии кокаина. Пенсия в шестьсот евро через месяц удваивалась. Гарантий никаких, кроме слова посредника. Люди сравнивали это с жалкими процентами в банке и несли деньги. Сложный процент, который обгоняет все честные способы в сто раз, честным не бывает. Если тебе такое предлагают, спроси, что именно ты покупаешь.
Что ты на самом деле теряешь
И последнее: альтернативные издержки. Всякий раз, когда ты выбираешь одно, ты отказываешься от другого. Цена твоего выбора — не только то, что ты заплатил, но и то, что ты мог бы получить, выбрав иначе.
Савьяно записал на диктофон разговор с подростком, который работал на клан. «Сначала я работал в баре, — рассказывал мальчишка, — получал в месяц двести евро, с чаевыми двести пятьдесят, и только и думал, как бы уволиться… В Системе у меня за неделю триста евро набегает, а если продажа хорошо идёт, то ещё проценты от каждого „кирпича“… триста пятьдесят — четыреста».
Мальчик посчитал альтернативные издержки. Каждый месяц в баре стоил ему больше тысячи евро недополученных денег. Расчёт верный, только неполный. В его расчёт не вошло, сколько лет он проведёт в тюрьме, и сколько лет ему вообще осталось. Альтернативные издержки всегда надо считать по всем статьям, а не только по той, которая сразу бросается в глаза.
В конторе то же самое. Человек, который держит деньги в кассе «на всякий случай», теряет то, что они принесли бы в деле. Человек, который тратит неделю на мелкий заказ, теряет большой, на который у него не осталось времени. Капо, который сам пересчитывает накладные, теряет то, что мог бы сделать за эти часы как капо. Всякий раз спрашивай себя: от чего я отказываюсь, делая это? Иногда ответ «ни от чего важного». Иногда он неприятно удивляет.
Торговлю Волка Люпо, кстати, погубили не полицейские и не судьи. Её погубили тридцать дней.