Нытик, сплетник и прочие

Никола Джентиле, наш старый знакомый, с презрением вспоминал общие собрания американской мафии начала века. По его словам, генеральная ассамблея состояла из почти безграмотных людей. Больше всего зал поражало умение говорить красноречиво. Чем лучше оратор умел изъясняться, тем лучше его слушали и тем вернее он мог направить мнение этих деревенщин в нужное русло.

Сто лет прошло, а я бывал на собраниях, где было ровно так же. Только сидели там люди в хороших костюмах и с дипломами.

В каждой команде, какой бы она ни была, есть свои типажи. Оратор, нытик, сплетник, задира, тихоня, вечный обиженный. Их надо знать в лицо, потому что каждый из них по-своему влияет на дело, и не всегда так, как кажется. Пройдёмся по ним.

Оратор

Оратор говорит лучше всех. На собраниях его слушают, его идеи кажутся самыми яркими, его доклады — самыми убедительными. Иногда за этим стоит дело. Чаще — только слова.

Опасность оратора не в том, что он врёт. Он часто сам верит тому, что говорит. Опасность в том, что команда начинает судить людей по тому, как они говорят, а не по тому, что они делают. И тогда тихий работник, который делает больше всех, получает меньше, а оратор, который делает меньше всех, получает больше. Через год у тебя команда ораторов, и никто не работает.

Лекарство одно: суди по результату. Не по тому, как человек рассказал о работе, а по тому, что после этой работы осталось. Сальваторе Конторно говорил судьям, что в его мире чем меньше говоришь, тем лучше, и полфразы достаточно, чтобы понять, свой человек или нет. Слишком длинные ответы, по его словам, вредят репутации человека чести. В конторе мир не так строг, но мысль годится: человек, которому нужно много слов, чтобы объяснить, что он сделал, скорее всего сделал мало.

Нытик

Нытик всегда в беде. У него вечно что-то случилось, вечно не хватает денег, времени, людей, вечно виноваты другие. И у нытика есть цель, которую он часто сам не осознаёт: переложить свои заботы на тебя.

Однажды, когда Левша гостил у Пистоне в Калифорнии, ему позвонила дочь: сына Томми арестовали за вооружённое ограбление в Манхэттене. Он пытался ограбить человека с бриллиантами, а убегая от полиции, открыл огонь. Само по себе это в том мире не было трагедией. Беда была в том, что ограбленный оказался посвящённым из другой семьи. Левша сразу раскис: «Ты понимаешь? Ну что за тупая задница! Теперь будет сходка, Донни. Мне бы тонну баксов достать. Есть идеи?» Пистоне замечает: Левша вытягивал из него деньги, хотя у самого они явно были. Так уж устроены эти люди: даже когда сыну угрожает смертельная опасность, они сначала ищут деньги на стороне, а не в своём кармане.

Нытика надо выслушать: иногда за жалобой стоит настоящая беда, и её надо решать. Но потом задай ему один вопрос: что ты сам предлагаешь сделать? Нытик, у которого спрашивают решение, либо находит его, либо перестаёт ныть при тебе. И то и другое тебя устраивает.

Сплетник

Сплетник знает всё обо всех и рассказывает это всем. Он разлагает команду: люди перестают доверять друг другу, потому что не знают, что о них скажут. Обычный совет — избавиться от сплетника. Но есть и другой путь, который я подсмотрел у Пистоне.

Однажды он помогал коллеге, агенту Ларри, втереться в одну банду в Лос-Анджелесе. Дело шло туго. И тут в ресторане, где сидела банда, оказался нью-йоркский бармен Джонни, который знал Пистоне как человека Левши. Пистоне подошёл, поздоровался, сказал, что Ларри его приятель. И пишет: я знал, что Джонни растреплет всей банде про соучастника из Нью-Йорка, с которым знается Ларри, а значит, Ларри тоже свой. Дела у Ларри сразу пошли в гору.

Сплетник — это канал. Он разносит всё, что слышит. Если ты знаешь, что он сплетник, ты можешь решать, что через него пустить. Хорошую новость, которую ты хочешь, чтобы узнали все. Похвалу человеку, которую лучше передать не напрямую. Только никогда не говори при сплетнике того, что не должно разойтись. И если сплетник начинает разносить ложь, которая отравляет команду, тогда разговор другой: с глазу на глаз, коротко и в последний раз.

Задира

Задира ищет повод для ссоры. Он проверяет на прочность всех вокруг, особенно новичков. В «Славных парнях» — фильме, напомню, — есть знаменитая сцена: Генри Хилл говорит Томми, что тот смешной, и Томми вдруг спрашивает, в каком смысле смешной, как клоун? Я тебя забавляю? Весь стол замирает, пока Томми не рассмеётся. Это шутка, но через минуту становится понятно, что с этим человеком шутки никогда не бывают шутками.

Ты помнишь Мирру, который при всех обещал Пистоне прирезать. Это тот же типаж, только настоящий. Задира держит команду в страхе, а страх — плохой клей: он держит, пока задира рядом, и рассыпается, как только тот отвернулся. Задиру не надо брать на работу. А если он уже есть, его надо ставить на место сразу и лично, как сделал Пистоне на прогулке по Мэдисон-стрит. Если не помогает — расставаться.

Тот, кто слушает

И последний типаж, самый недооценённый. Человек, который умеет выслушать и ничего не обещать.

Савьяно описывает неаполитанских «призраков», которые разносят клановое жалованье семьям сидящих каморристов. Каких только жалоб они не выслушивают от жён: на квартплату, на детей, которые проваливают экзамены, на других жён, чьи мужья хитрее и поднялись выше. Пока женщины причитают, «призраки» монотонно повторяют: «Понимаю, понимаю». Дают выговориться и под конец говорят что-нибудь вроде: «Это от меня не зависит. Я только приношу деньги, я ничего не решаю».

Это высокое искусство, и в каждой команде нужен хотя бы один такой человек. Тот, кто может выслушать недовольного, не раздуть его обиду, не наобещать того, что не может выполнить, и не передать жалобу дальше в искажённом виде. Такой человек гасит больше пожаров, чем любой начальник. Цени его.

Что из этого следует

Нытика выслушай и спроси, что он предлагает, а того, кто умеет слушать и не обещать, цени. В конце концов, на любом собрании, как заметил Джентиле, слушают того, кто лучше говорит. Твоя задача — платить тому, кто лучше делает.