Когда закрыть точку
Весной 1981 года Джо Пистоне был в шаге от того, о чём не мог мечтать ни один агент ФБР. Сонни Блэк, капо семьи Бонанно, под началом которого он теперь ходил, готовил его к посвящению. Ещё немного, и агент Бюро стал бы настоящим членом мафиозной семьи. Пистоне понимал, что это значит. Посвящённому открыт доступ на любые встречи. А когда станет известно, что агент прошёл обряд, рухнет миф о том, что до мафии не добраться.
И как раз тогда в семье началась война. Убивали высокопоставленных людей. Штаб-квартира решила, что пора выходить, и приказала свернуть всё к первому июня. Пистоне не хотел. Он просил оставить его хотя бы до августа.
Коллеги думали иначе. Его жизнь, говорили они, теперь под угрозой. Сведений собрано достаточно, и рисковать дальше нет смысла. Пистоне пишет, что как ни обидно ему было, пришлось послушаться.
Потом было совещание в гостинице под Вашингтоном. Операция Пистоне переплеталась со множеством других расследований, и оборвать её разом было нельзя: коллегам нужно было время, чтобы подготовиться. Тем, кому нужен был месяц, велели уложиться в две недели. Выход назначили на 26 июля 1981 года.
Пистоне вышел живым. Сонни Блэк, который его продвигал, вскоре поехал на сходку боссов и домой больше не вернулся. А почти пять лет работы Пистоне превратились в судебные процессы, после которых мафия, по его словам, изменилась навсегда.
Уйти, когда карта идёт
Самое трудное решение в любом деле — закрыть то, что ещё работает.
Закрыть провальное дело легко: все видят, что оно провальное, и спорить не о чем. А дело, которое приносит результат, закрывать мучительно. Ещё немного, и будет больше. Ещё месяц, и будет посвящение. Ещё год, и точка выйдет в плюс. Так рассуждают все, кто остался за столом слишком долго.
Посмотри, как было устроено решение о выходе Пистоне. Решал не он. Он был влюблён в операцию, и это понятно: почти пять лет своей жизни. Решали люди, которые смотрели со стороны и спрашивали не «сколько ещё можно получить», а «сколько ещё можно потерять». Когда риск начинает расти быстрее, чем результат, пора вставать.
Отсюда простое правило. Когда решаешь, закрывать ли своё дело, позови того, кто его не начинал. Тот, кто начинал, всегда найдёт причину подождать ещё. И второе правило: закрывай заранее, а не в последний момент. Пистоне выходил по плану, с подготовленными коллегами и продуманной легендой. Выход в панике, когда за тобой уже пришли, называется по-другому.
Дон Винченцо однажды закрыл доставку масла в соседний город. Её держали семь лет, и она даже приносила немного. Но когда построили новую дорогу и туда пошли оптовики из столицы, наша доля стала таять, а водитель тратил на эту поездку целый день. Дон не стал ждать, пока доставка начнёт приносить убыток. Он предупредил три ресторана за два месяца, свёл их с надёжным оптовиком и освободил день водителя для своих кварталов. Я спросил, почему не подождать ещё год. Он ответил: «Через год я буду закрывать её со злостью. Сейчас могу закрыть с поклоном».
Как не надо закрывать
Есть и другой способ закрыть точку. Я его не одобряю, но тебе стоит его знать, потому что его применяют не только гангстеры.
В «Славных парнях» — фильме, не забывай, — хозяин ресторана, задолжавший деньги, приходит к людям Поли за помощью и в итоге отдаёт им ресторан. Новые хозяева заказывают товар в кредит, от спиртного до скатертей, и тут же продают его с чёрного хода за наличные. Счета не оплачивают. Когда выжимать больше нечего, ресторан сжигают.
Это закрытие, задуманное как последний грабёж. Кредиторы остаются ни с чем, поставщики больше никогда не верят этому адресу. В конторах это делают мягче: перед закрытием отдела вытягивают из него всё, перестают платить подрядчикам, обещают клиентам то, чего уже не будет. Выгода сегодня, а потом твоё имя долго не отмывается. Закрывая точку, плати по счетам. Ты закрываешь дело, а не свою репутацию.
Перестроиться, чтобы выжить
Бывает, что закрыть приходится не точку, а прежний способ жить.
В 1910 году Джузеппе Морелло сел надолго. Долгие месяцы он управлял семьёй из тюремной камеры, передавая указания на корлеонском наречии, которое ставило в тупик даже тех, кому поручали читать его письма. Он не хотел отпускать власть. Только в 1911 году, когда отклонили апелляцию и стало ясно, что вернётся он нескоро, Морелло передал управление братьям Ломонте, Тому и Фортунато.
Выбор был странный. Дэш пишет, что братья не были членами семьи, были молоды, ничем не выделялись и, скорее всего, просто остались единственными, кто уцелел после арестов. А положение было отчаянным. Флинн в конце 1909 года оценил банду в сто десять человек и отдал под суд сорок пять. Семья лишилась своих вожаков и почти половины людей.
Братья Ломонте сделали то, что делают в таком положении все, кто выживает. Они изменили фирму. Набрали новых людей, и лишь немногие из новичков были из Корлеоне, а некоторые даже не были сицилийцами. Калабриец Юджин Убриако стал первым не сицилийцем, занявшим высокое место в семье. Заключили союзы с другими бандами. Дэш подводит итог: союзы дали защиту, но за счёт былой клановости и независимости семьи.
Это гибкость. Семья корлеонцев, которая принимала только своих, выжила тогда, когда перестала принимать только своих. Цена была высокой. Но альтернатива была одна: остаться верной себе и исчезнуть. Когда мир вокруг поменялся, держаться за старое устройство из гордости — значит выбрать красивую смерть. Иногда, чтобы сохранить дело, нужно отказаться от того, каким оно было.
Если завтра тебя не будет
И ещё одна сторона того же вопроса. Что будет с твоим делом, если завтра закроют не точку, а тебя?
Морелло не подумал об этом заранее, и семья месяцами ждала указаний на непонятном наречии, а потом досталась тем, кто случайно остался на ногах. Это худший план преемственности, какой бывает: отсутствие плана.
Обеспечить бесперебойную работу — значит сделать так, чтобы дело не зависело от одного человека, одной машины, одной бумаги. Синьора Лючия сорок лет вела нашу книгу заказов. Однажды Дон спросил её: «А если книга сгорит?» Она обиделась, потому что следила за ней лучше, чем за собственными детьми. Но с тех пор каждую субботу она переписывала заказы за неделю во вторую книгу, и эта книга жила у Дона дома. Сгорела ли первая? Нет, ни разу за сорок лет. Пригодилась ли вторая? Один раз, когда Лючия три недели не могла выйти на работу, а без книги мы не знали бы, что, кому и когда везти.
С людьми так же. Каждая гладильщица у нас умела работать на прессе. Каждый водитель знал два маршрута. Я сам знал всё, что знал Дон, кроме того, что он не рассказывал никому. Это не потому, что мы ждали беды. Это потому, что беда не предупреждает.
Что из этого следует
Закрывай заранее и с поклоном, а не в последний момент и со злостью: закрывают точку, а не репутацию. И строй всё так, чтобы дело прожило без тебя хотя бы три недели. Лучше — сорок лет.