Характер
В августе 1981 года, через несколько недель после того, как ФБР показало ему фотографию Донни Браско, Сонни Блэк уехал на какую-то встречу в Нью-Джерси. Подробностей он никому не рассказывал. Его подруга Джуди потом узнала, что перед самым отъездом он отдал бармену Чарли все свои украшения, ключи от квартиры и всякое такое. С собой взял только ключи от машины.
«Он понимал, что не вернётся», — сказал Пистоне, когда Джуди ему это рассказала.
А незадолго до этого Сонни позвонил Санто Траффиканте во Флориду и сообщил, с чем к нему приходили агенты. Пистоне пишет: он не оправдывался и не высказывал никаких предположений. В тот же день он отправил весточку боссу своей семьи в тюрьму и главе одной из других нью-йоркских семей. Человек, который совершил, по меркам своего мира, непростительную ошибку — привёл в семью агента, — не стал искать виноватых. Он доложил, раздал вещи и поехал.
Я не прошу тебя восхищаться жизнью Сонни Блэка. Я прошу посмотреть, как он встретил то, что от него не зависело. В этом есть урок, которого нет в большинстве книг о характере.
Что от тебя зависит
Люди делятся на две породы по одному простому признаку. Одни считают, что их жизнь в основном зависит от них самих. Другие — что от обстоятельств, начальства, конкурентов, погоды и злых людей. Первые ищут, что можно сделать. Вторые ищут, кто виноват.
Левша Руджеро был ярким представителем второй породы. Вечно на мели, вечно в долгах, и всегда по чужой вине. Когда агент Тони Конте, чтобы не давать Левше денег на сделку с видеомагнитофонами, симулировал инфаркт, Левша рвал и метал. Конте у него был то кусок дерьма, то фантазёр, который берёт в долг у жены, то полный кретин. «Да я сейчас позвоню кому надо, и его бизнес заберут в два счёта!» При этом Левша любил повторять: «Я уже тридцать лет в этой теме и знаю все подводные камни как свои пять пальцев».
Тридцать лет в теме и ни одного года при деньгах. Опыт, который ничему не учит, — это просто стаж. А ничему он не учит потому, что в каждой неудаче Левша видел чужой кретинизм и ни разу — свой.
Сонни был из первой породы, даже в самом конце. Он не мог отменить то, что уже случилось. Но то, как он к этому шёл, оставалось в его власти, и этим он распорядился.
Ты не управляешь рынком, погодой, решениями других людей. Ты управляешь своими поступками и своим отношением. Начни каждую неудачу с вопроса: что здесь зависело от меня? Почти всегда что-то зависело. Найди это, исправь, и в следующий раз будет лучше. Если искать только виноватых, следующий раз будет таким же.
Без страховки
Второе свойство характера — умение жить в неизвестности. Большинство людей ищут определённость, гарантии, страховку. Это понятно. Но мир определённости не даёт, и тот, кто без неё не может, всегда будет нервничать.
В сентябре 1976 года агент Джозеф Пистоне исчез. Он очистил свой стол в нью-йоркском отделении ФБР, его имя убрали отовсюду, личное дело положили в сейф. Всем, кто звонил и спрашивал его, отвечали, что такого сотрудника не существует. Коллеги не знали, куда он пропал. Друзья тоже. За следующие годы, пишет он, он даже близко не подошёл ни к одному офису бюро. Квартиру, машину, банковский счёт надо было завести самому, без помощи федералов, и знакомым звонить было нельзя. «Дональд Браско теперь мог рассчитывать только на себя».
Как жить в такой неизвестности? У Пистоне был простой рецепт, и я считаю его одним из лучших советов о жизни вообще. Легенда у Донни Браско должна была быть, но без деталей. «Чем меньше говоришь, тем меньше врёшь, — пишет он. — Во внедрении я всегда по возможности держался правды». Сирота, приют в Питтсбурге, документы сгорели. Минимум подробностей, максимум правды там, где можно.
Неизвестность не надо побеждать. В ней надо уметь стоять. Для этого нужна небольшая, но твёрдая опора: несколько правил, которым ты веришь, и правда там, где она возможна. С такой опорой можно идти куда угодно.
Ценить, но не цепляться
Третье — привязанность. Ценить людей, вещи, дела — хорошо. Цепляться за них так, что не можешь отпустить, когда пора, — плохо.
Пистоне пишет о Сонни удивительно честно. Они действительно сблизились, он его здорово уважал. И в то же время его нисколько не заботило, что из-за его действий Сонни посадят или убьют. Таковы правила игры. Он держал жёсткую эмоциональную дисциплину. Коллеге, который переживал, как будет смотреть в глаза подсудимым, напомнил, что тот просто делал свою работу. И добавляет: когда каждый день на кону твоя жизнь, излишняя эмоциональная привязанность только мешает.
Сонни, как ты помнишь, говорил Джуди: «Я ведь полюбил его как родного». Один привязался, другой нет. Сонни поплатился за привязанность жизнью. Пистоне без неё выполнил задачу.
Тебе не нужна такая холодность: ты не живёшь среди людей, которые завтра могут тебя убить. Но мысль полезна и в конторе. Уважай партнёра, но не женись на сделке. Люби своё дело, но умей закрыть его, когда оно перестало работать. Цени людей, но не держи рядом тех, кто тянет команду вниз, только потому, что вы давно знакомы. Привязанность, которая мешает видеть, — не верность, а слепота.
Расти
И последнее. Есть люди, которые считают, что характер и способности даны раз и навсегда. И есть люди, которые считают, что всё это можно развить, если работать. Вторые растут. Первые обижаются на жизнь.
Уильям Флинн, шеф нью-йоркского бюро Секретной службы, после первой неудачи с бандой Морелло в 1903 году не стал жаловаться на полицию, хотя было на что. Шесть лет, пишет Дэш, он усердно повышал эффективность своей службы. Нанял новых агентов. Одного из них, Питера Рубано, говорившего по-итальянски, примерно в 1905 году отправил работать под прикрытием в иммигрантский квартал, и тот постепенно познакомился с несколькими людьми Морелло, в том числе с Волком Люпо. Завёл итальянских осведомителей, имена которых держал в строжайшей тайне. Под его руководством бюро стало, как пишет Дэш, тем, чем могла бы быть, но не была нью-йоркская полиция. В ноябре 1909 года Флинн арестовал Морелло, а в феврале 1910-го суд дал ему двадцать пять лет.
Флинн не родился гением сыска. Он вырос в него из неудачи, потому что видел в неудаче не приговор, а задание. Делай так же. После каждого провала спрашивай не «почему мне не везёт», а «чему мне надо научиться». И учись. Через шесть лет ты сам удивишься.
Что из этого следует
Ищи, что зависело от тебя, а не кто виноват. Левша тридцать лет оставался тем же Левшой. Флинн за шесть с лишним лет прошёл путь от провала 1903 года до приговора Морелло. Выбирай, на кого похож.