Кто есть кто в команде
Когда в 1984 году Томмазо Бушетта начал говорить с судьёй Фальконе, одним из первых, что он объяснил, было устройство организации. Дикки пересказывает. В самом низу — солдаты, разбитые на десятки, ими командует десятник. Каждый десятник подчиняется избранному боссу семьи. У босса есть заместитель и один или несколько советников, консильери. Три семьи с соседних территорий составляют район. Главы районов входят в Комиссию — этот, как пишет Дикки, мафиозный парламент или совет директоров провинции Палермо. Около пяти тысяч человек чести. Значимые убийства планируются наверху и совершаются только с высочайшего одобрения.
Стройная пирамида. А потом Гамбетта, разобрав показания всех заговоривших мафиози, добавил к ней поправки, которые делают картину гораздо честнее. Консильери, по словам Бушетты, бывает не больше трёх, но в некоторых семьях этих должностей вовсе нет или им не придают значения. Слово «десятник» происходит от «десяти», но это условность. В семье Бонтате в 1981 году было не меньше ста двадцати членов, в семье Кальдероне в 1962-м — тридцать-тридцать пять, у Коллетти в Рибере — около пятнадцати, у Марсалы в Викари — десять. В Терразини было всего двое. А по словам Бушетты, семья может состоять из одного человека.
Семья из одного человека, где он сам себе босс, консильери и десятник. Это не шутка, а напоминание: должности нужны под размер дела, а не по учебнику.
Роли, а не таблички
В каждой команде, большой или маленькой, есть роли. Они существуют, даже если ты их не назвал. Кто-то делает основную работу. Кто-то командует теми, кто делает. Кто-то советует тому, кто решает. Кто-то ведёт деньги. Кто-то знает всё, что происходит, потому что через него проходят все бумаги и звонки. Кто-то подбирает людей. Если ты не знаешь, кто в твоей команде играет какую роль, ты не знаешь своей команды.
Пистоне описывает американскую схему так. У каждого босса есть заместитель, есть советник, консильери, который урегулирует споры и помогает боссу принимать решения, и есть капитаны, которые управляют солдатами. А ещё есть целая тьма соучастников: они ведут дела с посвящёнными, но в семью не входят. На двести посвящённых приходится раз в десять больше соучастников. Они подчиняются правилам, отдают долю, но, пишет Пистоне, к ним меньше уважения, и за них так не заступаются, как за своих.
Посмотри, сколько ролей в этой картине и как по-разному с ними обращаются. Штатные и нештатные, свои и почти свои. В конторе то же самое: постоянные сотрудники и подрядчики, ядро и периферия. У каждой группы свои права и свои ожидания. Беда начинается, когда подрядчик думает, что он свой, а с ним обращаются как с чужим, или наоборот.
Солдаты и лейтенанты
Начнём снизу. Солдаты — те, кто делает работу. Без них ничего нет. Лейтенанты, или капитаны, — те, кто ими командует. Хорошего солдата легко испортить, сделав его лейтенантом: умение хорошо работать руками и умение руководить людьми — разные умения. Лучшая гладильщица не обязательно станет лучшей управляющей. Иногда станет, как наша Анна. Чаще нет, и тогда ты теряешь хорошую гладильщицу и получаешь плохую управляющую.
Дэш замечает о сицилийских кланах девятнадцатого века полезную вещь. Иерархия там защищала капитана: он передавал поручения через второе лицо и лейтенантов, а грязную работу делали новички и множество «диких собак», не полноправных членов. Поскольку сам капитан преступлений не совершал, доказать что-либо против него было почти невозможно. Иерархия была не только способом управлять, но и способом держать руководителя подальше от того, за что могут спросить.
В конторе это звучит невинно, но мысль та же. Капо не должен делать работу солдата, и не только потому, что его час дороже. А потому, что он должен видеть всё целиком и отвечать за целое, а не за кусок.
Консильери
Теперь о моей собственной роли, раз уж я её занимал сорок лет. Консильери — это человек, который говорит Дону то, что Дон не хочет слышать. Остальное — подробности.
У Дона много людей, которые выполняют. Много людей, которые льстят. Мало людей, которые смотрят на дело со стороны и говорят: «Стой, подумай ещё раз». Консильери не командует солдатами и не зарабатывает деньги сам. Его товар — суждение. Если суждение плохое, консильери не нужен. Если хорошее, но он боится его высказать, — тем более не нужен.
Если у тебя есть такой человек, береги его, даже когда он тебя раздражает. Особенно когда раздражает. Если нет — найди. Это может быть старый партнёр, бывший начальник, жена, друг из другой отрасли. Главное, чтобы он не зависел от тебя настолько, чтобы бояться тебе возразить.
Секретарь и бухгалтер
И две роли, которые недооценивают все. Человек, через которого проходят все бумаги и звонки, и человек, который ведёт деньги. Они знают о деле больше всех, включая самого Дона. Потому что видят всё: кто звонил, что подписано, куда ушли деньги, кто кому должен.
У Дона Винченцо книгу заказов вела синьора Лючия. Сорок лет она знала, какая гостиница когда платит, какой повар сердится, когда у кого день рождения, кто из клиентов собирается уйти, раньше, чем знал я. Старый бухгалтер, о котором я уже рассказывал, знал, сколько стоит каждое предложение, которое приносили Дону, и сколько каждое из них потом принесло. Если бы любой из них захотел навредить, он навредил бы сильнее любого конкурента.
Отсюда два правила. Первое: людей на этих местах выбирай особенно тщательно и плати им хорошо. Не за то, что они делают, а за то, что они знают и чего не говорят. Второе: никогда не обижай их. Обиженный секретарь и обиженный бухгалтер — самые опасные люди в любой конторе. Ты помнишь, чем кончилось у Воллеро, когда он не ответил на письмо пятнадцатидолларового солдата. Представь, что было бы, если бы это был его бухгалтер.
Тот, кто подбирает людей
И последняя роль, о которой стоит сказать. Тот, кто подбирает людей, определяет, какой будет команда через пять лет. В нашем мире этим занимались поручители и те, кто составлял списки на посвящение. В конторе это может быть отдел кадров, а может быть и ты сам. Если человек, который подбирает людей, ошибается, ошибки множатся: плохие люди приводят плохих людей, хорошие уходят. Поэтому подбор людей не отдают тому, кому больше некуда себя деть. Его делают сами или отдают лучшим.
Что из этого следует
Не делай из лучшего солдата плохого лейтенанта и держи рядом консильери, который не боится тебе возразить. И помни, что бывают семьи из одного человека. Но долго они не живут.