Разобрать и сосчитать
В апреле 1903 года на Стентон-стрит в Маленькой Италии появились новые грузчики. Работали они странно: с восьми утра до темноты стояли у дверей напротив одного магазина и ничего не грузили. Каждые несколько часов их сменяли другие, всегда парами. Это были агенты Секретной службы, и делали они самую скучную работу на свете: записывали, кто и когда вошёл в лавку, где собиралась банда Морелло, и кто и когда вышел.
Наш старый знакомый Уильям Флинн пошёл на это не от хорошей жизни. Своего человека в банду внедрить не удалось: сицилийцы сторонились чужаков, а человеку Флинна, торговцу с материка, один из них высокомерно ответил, что сицилийцев и так довольно обманывали. Раз нельзя посмотреть изнутри, оставалось считать снаружи. На наблюдение за одним адресом нужно было по меньшей мере три человека, а у Флинна было девять агентов на весь Нью-Йорк. Он отдал треть своих сил на то, чтобы стоять у двери и смотреть.
Через две недели, пишет Дэш, результаты вышли смешанными. Несколько самых частых посетителей Секретная служба уже знала. С помощью осведомителей удалось назвать с десяток членов банды. Ещё семь или восемь человек опознать так и не смогли, и Флинн пошёл на Стентон-стрит посмотреть сам.
Заметь последнюю цифру. Флинн не притворился, что знает всех. Он записал: десять известных, семь-восемь неизвестных. Это и есть честный учёт. Список, в котором есть графа «не знаю», стоит больше списка, в котором её нет.
Разбери целое на части
За несколько лет до Флинна в Палермо такой учёт провели целиком. Начальник полиции Эрманно Санджорджи, о котором я уже вспоминал, составил доклад на 485 рукописных страниц. Дикки сравнивает чтение этого доклада с работой археолога, который осторожно расчищает кисточкой древнюю вазу и в конце понимает, что откопал неразорвавшуюся бомбу.
Санджорджи не написал «в городе орудует мафия». Он разобрал её на части. Восемь группировок, каждая со своим пригородом: Пиана деи Колли, Акуасанта, Фальде, Маласпина, Удиторе, Пассо ди Ригано, Перпиньяно, Оливуцца. Имя босса каждой, имена подчинённых. Сведения о 218 «людях чести»: кто владеет землёй, кто охраняет цитрусовые сады, кто перепродаёт фрукты. Обряд посвящения. Кодекс. Как подделывают деньги, как запугивают свидетелей. И даже то, что у мафии есть общая касса, из которой платят семьям сидящих и адвокатам.
Это деконструкция в чистом виде. Пока ты говоришь «у нас плохо идут дела», ты ничего не можешь с этим сделать. Когда ты разобрал «дела» на части, у каждой части появляется своё имя, свой размер и свой виноватый.
Дон Винченцо делал это без всяких слов вроде «деконструкция». Когда ему докладывали, что вторая прачечная работает плохо, он не верил слову «плохо». Он спрашивал по порядку: на приёмке теряем? В стирке портим? У пресса стоим? Доставка опаздывает? Обычно выяснялось, что «плохо» живёт в одном месте, а остальные три работают как часы. Чинить всю прачечную не надо было. Надо было чинить одно звено.
А теперь о том, чем кончился доклад Санджорджи. В ночь с 27 на 28 апреля 1900 года полиция устроила облаву по списку из доклада. До приговора прошло больше года. В июне 1901 года виновными признали лишь тридцать два человека, и большинство тут же отпустили, засчитав срок, проведённый под следствием. Самое точное описание мафии за всё столетие легло в архив. Хороший разбор сам по себе ничего не меняет. Он только показывает, где копать. Копать приходится отдельно.
Три цифры
Теперь о том, что именно считать.
Когда Джо Пистоне служил у Левши, тот стал посылать его в «Тойленд», клуб Ники Маранджелло, заместителя босса семьи Бонанно, с еженедельными отчётами по букмекерским делам. Пистоне докладывал только цифрами. Сколько подняли за выходные. Сколько пришлось отдать. Сколько в итоге заработали. На вопросы отвечал сухо и в клубе не задерживался.
Три цифры. Выручка, выплаты, остаток. Человек, который распоряжался ставками по всей семье, не нуждался в рассказах о том, как прошли выходные. Ему нужно было знать, что принесла точка. Всё остальное было шумом.
Вот что такое ключевые показатели. Это не всё, что можно посчитать, а то немногое, без чего нельзя управлять. Если ты следишь за тридцатью цифрами, ты не следишь ни за одной. Выбери три-четыре, которые прямо связаны с результатом, и смотри на них регулярно, всегда в свой назначенный день.
У Дона Винченцо таких цифр было три, и он смотрел на них по понедельникам: сколько килограммов белья приняли за неделю, сколько вещей вернули с жалобой и сколько осталось в кассе. Первая говорила, растёт ли дело. Вторая — не портится ли оно. Третья — живо ли оно вообще.
И одна тонкость. Пистоне понимал, что пока он докладывает, Маранджелло наводит о нём справки. Отчёт проверяет не только точку, но и того, кто отчитывается. Тот, кто приносит каждую неделю одни и те же три цифры, без украшений, вызывает доверие. Тот, кто приносит длинный рассказ вместо цифр, вызывает вопросы.
Мусор на плёнке
Цифры хороши настолько, насколько хорошо то, из чего их получили.
В 1975 году, на одной из первых своих операций во Флориде, Пистоне надел диктофон. Кассетный, размером десять на пятнадцать сантиметров, его прилепили на спину, и со стороны казалось, что у агента горб. Покупатель угнанного пикапа всё время ходил кругами, и Пистоне приходилось вертеться, чтобы держаться к нему лицом. Вечером выяснилось, что диктофон зажевал кассету. Записи не было.
Потом Пистоне объясняет, почему запись — вообще дело неблагодарное. Микрофон пишет всё: шорох одежды, урчание в животе, кондиционер, машины на улице. А мафиози всегда включают телевизор или радио, в номере, в машине, где угодно, потому что боятся прослушки. Мафия годами защищалась от ФБР самой дешёвой техникой на свете: включённым телевизором.
Программисты давно сформулировали это грубо: подашь на вход мусор — получишь мусор. Если данные собраны плохо, никакой самый умный анализ не сделает из них правду. Опрос, где клиентов спрашивали так, что им было неловко ответить честно. Отчёт, где продавцы сами записывают свои продажи и сами получают за них премию. Журнал жалоб, куда записывают только те жалобы, которые не удалось замять. Все эти цифры выглядят как цифры. Только они сняты с плёнки, на которой играет телевизор.
Прежде чем верить цифре, спроси, как её получили. Кто считал, что считал, и выгодно ли ему было насчитать именно столько.
Перестать считать
И последнее, самое неприятное.
В 1929 году Мори, «железный префект», получил короткую телеграмму от дуче: работа окончена. В тридцатые годы официально считалось, что фашизм разгромил мафию навсегда. И преемник Мори, пишет Дикки, дал прессе указание уменьшить количество сообщений о преступлениях. Никаких облав, никаких показательных процессов. Подозрительных людей тихо отправляли в ссылку без суда.
Это самый дешёвый способ снизить преступность: перестать о ней писать. Цифра улучшилась. Мафия осталась. Дикки подводит итог: она была подавлена, но отнюдь не искоренена. Через четырнадцать лет режим рухнул, и мафия вернулась так, будто никуда не уходила.
В конторе это делают вежливее. Убирают из отчёта неудобную строку. Меняют способ подсчёта, когда старый стал показывать плохое. Перестают спрашивать клиентов, потому что ответы портят настроение. Каждый раз цифра улучшается, а дело нет. Аналитическая честность означает одно: ты меряешь, чтобы узнать, а не чтобы успокоиться. Если тебе не нравится цифра, меняй дело, а не линейку.
Что из этого следует
Держи в списке графу «не знаю» и не стыдись её. Флинн стоял у двери две недели ради десяти имён и семи вопросительных знаков. Через шесть с лишним лет он посадил Морелло.