Почему консильери не учился в Гарварде
Меня часто спрашивали, где я учился. Спрашивали по-разному: банкиры вежливо, следователи с интересом, молодые люди из хороших семей с плохо скрытым сочувствием. Я отвечал честно. За кухонным столом Дона Винченцо Кармузо, сорок лет, без выходных и каникул. Диплома там не выдавали. Экзамен сдавали каждый день, и пересдачи не было. Отчисляли тоже без права восстановления.
Ты улыбаешься. Зря. У нашего мира всегда были свои школы, просто без вывесок. Палермскую тюрьму Уччардоне историки, которые всю жизнь изучали сицилийскую мафию, так и называют: с середины девятнадцатого века она была для мафии чем-то вроде университета. Там сидели, ждали суда, обменивались новостями и знакомствами. Там учились говорить, чтобы тебя не поняли посторонние, просить, отказывать, понимать, кому платить и кому нельзя.
Я не предлагаю тебе садиться в тюрьму ради образования: конкурс туда небольшой, но срок обучения назначает суд. Я говорю о другом: учит не здание. Учат задачи, которые нельзя не решить, и люди, которые не прощают глупости.
Что продаёт диплом
Теперь о Гарварде, раз уж он в заголовке. Первую в мире школу бизнеса при университете открыли в Пенсильвании в 1881 году. Гарвард начал выдавать степень магистра делового администрирования в 1908-м. С тех пор миллионы людей заплатили за эти три буквы, MBA, столько, сколько стоит хороший дом, и ещё два года жизни без зарплаты сверху. В нашем мире за такие деньги покупали не знания, а забывчивость свидетеля, и считали, что переплатили.
Что они купили? Я спрашивал у тех, кто купил. Ответы честные люди давали одинаковые. Первое: знакомства. Однокурсники становятся банкирами, партнёрами, начальниками, и через десять лет телефонная книжка стоит дороже диплома. Второе: печать. Кадровик крупной конторы не может прочесть каждого, поэтому сортирует пачку резюме по названиям школ. Третье, и только третье: знания. Причём знания эти выдаются в виде готовых методов, разобранных на случаях из жизни чужих компаний, и половина методов стареет раньше, чем выпускник выплатит заём за учёбу.
Я не смеюсь над знакомствами. В Семье знакомства решают всё, у нас за тебя всегда должен кто-то поручиться. И над печатью не смеюсь: людям нужен быстрый способ отличить своего от случайного. Но посмотри внимательно, за что здесь берут деньги. За доступ к людям и за ярлык. Ремеслу диплом не учит. Ремесло ты наберёшь только на работе, и лучше, если рядом окажется старик, который вовремя скажет: «Стой. Подумай ещё раз».
Адвокат в доме Корлеоне
Раз уж все сейчас представляют себе Семью по «Крёстному отцу», возьмём оттуда пример. Это роман Марио Пьюзо 1969 года и фильм Фрэнсиса Форда Копполы 1972-го, то есть сочинение, а не хроника. Но придумано там многое точно.
Единственный юрист в доме Корлеоне — Том Хейген, мальчишка с улицы, которого Корлеоне взяли в дом и вырастили как своего. Он консильери. Он умеет читать договоры, разговаривать с голливудскими продюсерами и с сенаторами. Дон его ценит: Хейген холоден, точен, не горячится. А потом начинается война, и в фильме новый глава Семьи, Майкл, отстраняет Хейгена от совета. Не потому, что тот глуп. Потому что в военное время нужен другой человек. Юрист хорош, пока стреляют бумагами.
Мне этот поворот всегда нравился. В нём весь ответ на вопрос о дипломах. Образование даёт тебе инструменты. Оно не говорит, какой инструмент взять сегодня, в этой комнате, с этими людьми. Это называется суждением. Суждение накапливается медленно, из ошибок, своих и чужих, и чужие обходятся дешевле.
Легенда о великом реформаторе
В бизнес-школах любят истории о гениях, которые за одну ночь перестроили всё устройство дела. У нас тоже есть такая легенда, и она поучительна как раз тем, что неверна.
В 1931 году в Нью-Йорке закончилась война между двумя группировками сицилийских семей. Сначала, в апреле, застрелили в ресторане на Кони-Айленде Джузеппе Массерию. Потом, в сентябре, в собственном офисе убили Сальваторе Маранцано, который успел провозгласить себя боссом всех боссов. За обоими убийствами стоял Чарльз Лучано, которого прозвали Счастливчиком. По легенде, дальше Лучано совершил революцию: истребил за одну ночь десятки старомодных сицилийских стариков, отменил единоличную власть и придумал Комиссию — совет боссов, который мирит семьи и решает общие дела. Мафию, говорят, он превратил в современную корпорацию.
Историки проверили. Документальных следов массовой резни после смерти Маранцано не нашли. Один старый мафиозо, Никола Джентиле, оставил воспоминания, и по ним выходит, что о совете заговорили ещё до убийства Маранцано, на общей встрече боссов, а консультативные встречи важных людей бывали и до Первой мировой войны. Выходит, Лучано не изобретал систему с чистого листа. Люди чести, как пишет один историк, всегда латают старые правила своей организации. Комиссия стала очередной заплаткой, просто удачной. А разговоры про «новую эру» нужны победителям в любой войне: так они объясняют, почему убитый был плох. Убитый, заметь, никогда не возражает.
Что из этого следует для тебя? Не жди волшебного метода. Хорошие организации, и наши, и твои конторские, растут не из одного блестящего решения, а из множества проверенных правил, которые кто-то терпеливо чинит. Задача умного человека — собрать эти правила, понять, откуда каждое взялось, и знать, когда оно перестаёт работать.
Решётка в голове
Был такой американский инвестор, Чарли Мангер, компаньон Уоррена Баффетта. В 1994 году он выступал перед студентами школы бизнеса в Калифорнии и сказал им примерно следующее: держите в голове не отдельные факты, а решётку из моделей, взятых из разных наук, и проверяйте каждую задачу сразу несколькими. Кто знает только один инструмент, тот видит во всём один и тот же гвоздь. У нас таких тоже хватало, только инструмент у них был громче молотка, а жизнь короче.
Я дожил до тех же выводов, только без лекций. За сорок лет у меня в голове сложилась своя решётка. В ней сотни простых правил: чего хотят люди, за что они платят, почему держат слово или нарушают его, сколько стоит время, как устроена любая машина из людей и денег. Ни одно правило не отвечает на все вопросы. Зато каждое подсказывает, какой вопрос задать.
Вот главное, что я хочу тебе передать. Знать всё не нужно. Опыт приходит сам, если не бояться работать. Нужно другое: правильные вопросы. Кто это купит? Почему он заплатит именно мне? Что я обещаю и как это выполню? Сколько из этого останется нам? Что будет, если я ошибся? Человек, который задаёт эти вопросы вовремя, обходит людей с дипломами чаще, чем им хотелось бы.
Как читать эту книгу
Я записал то, что знаю, по порядку. Сначала о самом Деле: что ты продаёшь и кому. Потом о репутации, о сделке, о том, как держать слово, как считать деньги. Потом о голове человека, твоей и чужой, о власти, о людях Семьи и о том, как устроена машина, как её проверять и чинить. В конце каждой главы ты найдёшь «Кодекс чести»: короткие строки, которые удобно помнить, когда некогда перечитывать.
Читай один раз подряд, а потом возвращайся к той главе, которая болит сегодня. Не верь мне на слово. Проверяй.
И ещё. В этой книге три рода историй, и я не буду их смешивать. Первые — настоящие: люди, даты и суды, о которых писали историки и газеты. Где известно мало, я так и скажу. Вторые — из романов и фильмов; я назову произведение, чтобы ты не принял сцену за событие. Третьи — мои собственные воспоминания о Доне Винченцо и наших делах. Имена в них я поменял: срок давности, знаешь ли, истекает не у всего. Остальное оставил как было. Капиш?
Тогда начнём.