Пенсия солдата
В 1977 году у входа в клуб «Тойленд» на Хестер-стрит Джо Пистоне остановил Джимми Капассо по прозвищу Форт-Ли, капо семьи Бонанно. Ему было лет пятьдесят, и, как говорит Пистоне, рассуждал он всегда вполне здраво. Капассо отвёл его в сторону. И дал совет, который Пистоне пересказывает почти дословно.
Донни, сказал он, мозги у тебя вроде на месте, так что послушай. В нашем деле быстро стареешь и становишься никому не нужен. Сначала зарабатываешь кучу денег, потом тебе стукнет пятьдесят или шестьдесят, и ты ни с чем: откладывать наш брат не умеет, а новых денег уже не заработаешь, прыть не та. Мой тебе совет: найди надёжного друга и с каждого дела отдавай ему понемногу на сохранение. И договорись, что он не даст тебе ни цента, пока ты не отойдёшь от дел. Только железно договорись, а то назавтра же побежишь просить тысячу-другую. Продержишься до старости — будешь жить припеваючи и не умрёшь в нищете, как многие наши парни.
Пистоне добавляет: на дворе был 1977 год, а Джимми уже изобрёл индивидуальный пенсионный счёт для тех, кто в мафии.
Связать себе руки
Посмотри, что придумал Капассо. Не доходность. Не умные вложения. Замок: деньги нельзя взять раньше времени. Пенсией замок их ещё не делает. Он не скажет, хватит ли этих денег и на сколько лет. Но без замка до старости обычно не доживает ничего.
Если деньги лежат под рукой, человек их тратит. Не потому, что глуп. Сегодняшняя нужда всегда кажется важнее завтрашней старости. Капассо это знал и предлагал связать себе руки: отдать деньги тому, кто их не вернёт, даже если будешь умолять.
Законные пенсии устроены так же. В 1978 году в Америке появился пенсионный счёт, который назвали по номеру статьи налогового кодекса, «401(k)». Кто вносит, платит меньше налога. Кто снимает раньше пятидесяти девяти с половиной лет, обычно платит сверх налога ещё и штраф, хотя на тяжёлые случаи закон делает исключения. Государство, по сути, играет «надёжного друга» Капассо, только помягче: даёт поблажку, пока ты деньги не трогаешь, и наказывает, если тронул.
Если друг ненадёжный
Где у плана Капассо слабое место? В слове «надёжный». Что, если друг потратит твои деньги? Или умрёт? Или сядет?
Американская мафия однажды сама показала, что бывает, когда пенсионные деньги попадают в ненадёжные руки. В 1950–1970-х годах водители грузовиков отчисляли на старость в огромную кассу — Центральный пенсионный фонд своего профсоюза. А фонд руками своего администратора Аллена Дорфмана давал в долг тем, кто строил и покупал казино в Лас-Вегасе. По данным музея мафии в Лас-Вегасе, деньги шли в «Асиенду», «Фримонт», «Дезерт Инн», «Цезарь-палас», «Стардаст» и другие. Многие долги не возвращали вовремя. Или не возвращали вообще. А из самих казино, как подсчитали федеральные власти, мафия вынесла около трёхсот миллионов долларов наличными, минуя кассу и налоговую. Дорфман помогал. Его застрелили в 1983 году, перед тем как суд огласил приговор. В фильме «Казино» — это вымысел — его прототипа сыграл комик Алан Кинг.
Пенсионный фонд — самая длинная и самая тихая касса на свете. Деньги лежат там десятилетиями, а хозяева редко проверяют, где они. Поэтому управляющего сильнее всех тянет вложить их в «своих». Тянет — и нередко вкладывает. После этого больше двадцати пяти лет за профсоюзом водителей присматривал суд.
Пенсия, которой не оказалось
Обычные компании тоже умели оставить людей без пенсии. Без всякой стрельбы.
В 1963 году в городе Саут-Бенд закрылся автомобильный завод Studebaker. Под пенсионный план компания отложила так мало, что заплатить всем не могла. Тем, кому перевалило за шестьдесят, — а таких набралось три тысячи шестьсот, — заплатили полностью. Тем, кому было от сорока до пятидесяти девяти и у кого набралось десять лет стажа, — четырём тысячам — выдали разом примерно пятнадцать процентов того, что полагалось. Остальные две тысячи девятьсот не получили ничего. Ни цента.
Через одиннадцать лет в Америке приняли закон, который обязал управляющих пенсионными планами действовать в интересах работников, создал государственную корпорацию, чтобы та страховала обещанные компанией пенсии, если работодатель обанкротится, и запретил пенсионному плану держать больше десяти процентов денег в бумагах самого работодателя. Последнее правило писали, глядя на Studebaker. Но на личные пенсионные счета работников оно не распространялось, и в Enron, как мы видели, больше половины этих накоплений всё равно лежало в акциях самой компании.
Заметь, что пенсии тут две, и они разные. В Studebaker компания обещала: будешь получать столько-то до конца жизни. Если деньги плохо вложат или ты проживёшь до девяноста, платила она, пока сама была жива. После закона такие обещания подстраховывает ещё и государственная корпорация, хотя и не на любую сумму. На личном счёте вроде 401(k) никто ничего не обещает. Ты копишь сам и сам отвечаешь, если рынок упадёт или ты зажился. Такие счета государственная корпорация не страхует. Капассо, кстати, придумал второй род.
Фонд, из которого можно уйти
И последнее, что придумали и без чего сегодня не обходятся пенсии многих людей, по крайней мере в Америке, — паевой фонд. В 1924 году в Бостоне открылся первый в Америке фонд, из которого любой вкладчик мог в любой момент забрать свою долю — по тому, сколько стоили активы в этот день. Раньше тот, у кого денег немного, почти не мог разложить их по сотне разных компаний. Теперь и тот, кто получал мало, покупал кусочек всего рынка. И продавал, когда понадобится.
Паевой фонд и пенсионный счёт вместе сделали то, что советовал Капассо. Только по закону, под надзором и с судом за спиной. Теперь обычный человек может откладывать понемногу с каждой зарплаты, не отдавать всё одному «надёжному другу» и встретить старость с шансами получше, чем у парней Капассо. Шансами, не гарантией. Сколько там окажется, зависит от того, сколько ты вносил, сколько брали за управление, как вёл себя рынок и сколько ты проживёшь.
Книжки гладильщиц
Когда Дон Винченцо постарел, он однажды увидел на похоронах одну из своих первых гладильщиц. Она ушла от нас за двадцать лет до того. Шла пешком через весь город. На трамвай не хватало. Пенсию государство платило ей ничтожную.
Через неделю Дон открыл в банке на каждую гладильщицу и каждого водителя отдельный счёт на их имя. Каждый год перед Рождеством клал туда столько, сколько человек зарабатывал за две недели. Снять разрешалось, только когда человеку исполнится шестьдесят или когда он, проработав у нас двадцать лет, уходит. Книжки синьора Лючия держала в сейфе.
Одна гладильщица, Мария, через пять лет пришла просить свои деньги раньше: у неё сын женился. Дон отказал. Потом дал денег на свадьбу из своего кармана, в долг, без процентов. «Книжку не трогай, — сказал он. — Свадьба бывает раз в жизни, а старость длится долго». Мария всё вернула за год. Когда она ушла на покой, книжка вместе с государственной пенсией кормила её до конца.
Что из этого следует
Замок на деньгах — ещё не пенсия, но без замка пенсии обычно не бывает. Дальше спроси, кто обещает тебе выплату и кто платит, если рынок упадёт или ты проживёшь дольше, чем рассчитывал: компания, страховщик или ты сам.