Банки и печати
В Палермо в 1880-х годах Банком Сицилии управлял маркиз Эмануэле Нотарбартоло, бывший мэр города, человек принципиальный и, как сказали бы сегодня, политически неудобный. Он вёл, по словам Дикки, безнадёжную борьбу. Банк служил «своим»: из него финансировали друзей и покупали голоса. Крупные суммы уходили в ссуды вымышленным лицам — детям, сторожам, лодочникам и даже покойникам. Ссуды, понятное дело, никто не возвращал. Покойники вообще плохо платят. Сторожа немногим лучше.
Две трети правления банка были политики. В 1889 году Нотарбартоло тайно отправил правительству отчёт о делах банка и поставил условие: поддержите мои реформы или я уйду. Документы выкрали прямо из кабинета министра и через несколько недель предъявили совету банка, пока управляющий был в отъезде. Совет вынес ему недоверие. Подозревали члена правления Раффаэле Палиццоло, за которым тянулись связи с мафиозными кланами. Правительство несколько месяцев думало и выбрало совет. Нотарбартоло попросили уйти. Он ушёл.
А дальше началось то, ради чего его убрали. Новый управляющий выдавал ссуды подставным лицам, чтобы те покупали акции судоходной компании семьи Флорио, и эти же акции банк принимал в залог. Кто брал на самом деле, осталось неизвестным, а брали среди прочих сам управляющий банком и Игнацио Флорио. Схема прелестная. Росли акции — заёмщик открывал своё имя, просил продать бумаги и забирал прибыль, а падали — у банка оставались обесцененные акции, и спросить было не с кого. Анонимные заёмщики, подводит итог Дикки, всегда выигрывали, а Банк Сицилии всегда проигрывал.
В 1893 году Нотарбартоло убили. Палиццоло потом судили, но это отдельная долгая история. Нам хватит самого банка.
Что такое банк
Банк — это чужие деньги в руках своих людей. Вкладчики приносят деньги, которые им пока не нужны, а банк даёт их в долг тем, кому они нужны сейчас, и живёт на разнице в процентах. Пока заёмщики возвращают долги, а вкладчики не приходят все разом, всё прекрасно.
Теперь посмотри, что сломали в Палермо. Три вещи, на которых держится любой банк.
Первая — кому дают. Банк живёт тем, что проверяет заёмщика лучше, чем проверил бы сам вкладчик. Дал «своему» не глядя — это не кредит. Это подарок за чужой счёт.
Вторая — под что дают. Залог берут, чтобы при неудаче было что продать. А если в залоге акции, цену которых держат на деньги того же банка? Тогда залог стоит ровно столько, сколько вера, что банк и дальше будет их покупать.
Третья — кто отвечает. Если прибыль забирает заёмщик, а убыток остаётся банку, заёмщик будет ставить на самое рискованное. Экономисты называют это моральным риском. Сицилийцы называли это хорошей жизнью.
Банк для призраков
Первые банки Италии выросли не из жадности, а из нужды. В 1472 году в Сиене открылась благотворительная ссудная касса Монте-дей-Паски, где бедным давали небольшие займы под залог вещей, чтобы те не шли к ростовщикам. Коммерческим банком касса стала только в семнадцатом веке и до сих пор считается старейшим действующим банком мира. Банк начинался там, где человеку нужны деньги, а дать некому.
Через пятьсот лет Савьяно увидел, что бывает, когда банк не видит заёмщика. В пригородах Неаполя работают подпольные швейные фабрики, которые шьют для лучших итальянских домов моды. Дома моды платят только за готовую работу и только после проверки. А фабрикам деньги нужны вперёд: купить ткань, заплатить людям, перевезти товар. Кредит им даёт каморра, наличными, под небольшой процент — от двух до четырёх. В банк фабрики не идут. Официально их не существует, пишет Савьяно, а призраки не ходят на приём к директорам банков.
Видишь? Функция банка никуда не делась. Где легальный банк не может разглядеть заёмщика, туда приходит тот, кто разглядит. И процент у него не обязательно грабительский. Грабят иначе. Когда взыскивают.
Набег
Банк держится на вере, а вера ломается быстрее денег.
Критчли в примечании рассказывает историю 1906 года. В Маленькой Италии похитили четырнадцатилетнего сына частного банкира Джона Бодзуффи и потребовали двадцать тысяч долларов выкупа. Пошёл слух, что похищение подстроено, и вкладчики едва не бросились забирать деньги из банка Бодзуффи. Никто ещё ничего не доказал, но вкладчики рассудили: банкир, который сам устраивает спектакли, и с их деньгами устроит спектакль. Через десять лет Бодзуффи осудили за крупную кражу. Выходит, вкладчики не так уж ошиблись.
Чтобы рухнуть, банку не нужно разориться: хватит, чтобы вкладчики поверили, что он может разориться, и пришли все разом. Денег в кассе на всех не бывает никогда: их раздали в долг. Об этом мы ещё поговорим подробно, когда дойдём до банка банков.
Свой человек на подписи
И последняя слабость. Самая простая.
Пистоне вспоминает, как Левша хвастался, что имеет доступ к чекам одного неприметного банка на задворках Нью-Йорка. «Вице-президент наш человек. Если кто позвонит, он даст добро на обналичку». План простой: накупить товара по чекам, которые банк подтвердит, продать товар и исчезнуть.
Банк может сколько угодно проверять, подписывать и соблюдать правила, но всё это ломается в одной точке, если там сидит «свой». В Банке Сицилии таких точек набралось две трети правления. В банке на задворках хватило одного вице-президента.
Дон Винченцо выбирал банк по-своему. Деньги прачечных он держал в скучном банке на другом конце города, директор которого однажды отказал ему в кредите, потому что Дон не принёс нужных бумаг. Дон тогда рассердился. А через неделю перевёл туда все счета. Я спросил почему. «Если он отказал мне, — сказал Дон, — он откажет и тому, кто захочет занять мои деньги без бумаг». Банк, который не уговоришь, был для него лучшей рекомендацией.
Что из этого следует
Выбирая банк, спроси о трёх вещах: кому он даёт, под что и кто платит за убытки. Если прибыль забирают одни, а убытки платят другие, кормушка — вопрос времени.