Игроки за столом
В 1909 году семьям мафии по всей Америке сообщили новость: банда Морелло продаёт фальшивые двух- и пятидолларовые купюры по пятьдесят центов за доллар. Восемью годами раньше фальшивки шли со скидкой шестьдесят процентов, то есть по сорок центов. Почему подорожали? Выросло качество. Новый гравёр работал аккуратно, бумагу подбирали тщательно. Заказы шли со всей страны. Один бруклинский банкир, пишет Дэш, хотел купить продукции на пятьдесят тысяч долларов.
А дальше Дэш сообщает подробность, которую поймёт каждый, кто хоть раз что-то продавал на рынке. Те, кто развозил фальшивки, установленные пятьдесят центов получали нечасто. Как правило, тридцать пять от силы. А частенько двадцать или двадцать пять. Хотя и это, добавляет Дэш, было вдвое больше, чем обычно выручали другие фальшивомонетчики.
Объявленная цена и цена, по которой сделка прошла на деле, — разные вещи. Это первое, что надо знать о любом рынке.
Кто сидит за столом
Продавец и покупатель на рынке почти никогда не встречаются напрямую. Между ними сидит целая компания.
Брокер принимает твой приказ и несёт его на рынок. Дилер, или маркетмейкер, держит у себя запас товара и всегда готов купить у тебя чуть дешевле, а продать чуть дороже. Разница между двумя ценами — спред. Это его хлеб. Портфельный управляющий распоряжается чужими деньгами и решает, что купить. Спекулянт ставит на то, что цена пойдёт вверх или вниз. Каждый берёт своё. И каждый, если подумать, нужен: без маркетмейкера ты ждал бы покупателя неделями, а без спекулянта цены медленнее откликались бы на новости.
Приказы тоже бывают разные. Можно сказать брокеру: купи по любой цене, какая есть. Купишь быстро, но, может быть, дорого. А можно: купи не дороже такой-то цены. Тогда купишь, только если продавец согласится. А может, и вовсе не купишь. Курьеры Морелло каждый раз решали ту же задачу. Держать объявленную цену и ждать покупателя? Или отдать подешевле, но сегодня? Чаще отдавали подешевле. Когда в кармане товар, за который могут арестовать, торговаться не тянет.
Букмекер как маркетмейкер
Кто в нашем мире ближе всего к маркетмейкеру? Букмекер. Он принимает ставки с обеих сторон и зарабатывает не на том, кто победит, а на том, что принимает ставки с обеих сторон. Поставили на одну команду столько же, сколько на другую, — букмекер в плюсе при любом исходе: он забирает свой процент. Легли ставки криво — он рискует, как дилер, у которого на складе слишком много одного товара.
Пистоне пишет, что Левша, вечный игрок, предпочитал ставить у частных букмекеров, а не в конторах. Конторы брали процент с выигрыша. Частные сверху ничего не брали и давали коэффициенты повыгоднее. Сам того не зная, Левша рассуждал как опытный трейдер. Искал, где спред уже.
А экономист Питер Ройтер, на которого ссылается Критчли, объяснял, почему нелегальные букмекерские конторы мафии почти всегда оставались маленькими: узкая маржа, дорогой кредит, долги трудно взыскать, давит полиция, а хозяева плохо принимают решения. Похоже на любого маленького дилера. Только без полиции.
Тот, кто ставит на падение
Особое место за столом у того, кто зарабатывает, когда цена падает. Он берёт акции взаймы, продаёт их сейчас и надеется потом купить дешевле, вернуть, а разницу оставить себе. Это называется короткой продажей, или шортом.
Первым известным шортистом был Исаак Ле Мэр, один из основателей той же голландской Ост-Индской компании. Он поссорился с правлением и в 1609 году собрал группу, которая продавала акции компании без покрытия. А заодно распускал о компании дурные слухи. Компания пожаловалась властям. Короткие продажи запретили, шортистам дали год, чтобы закрыть позиции, и многие разорились. Ле Мэр умер небогатым.
Шорт полезен рынку: он заставляет цену учитывать плохие новости, а не только хорошие. Но есть у него опасный соблазн, который в нашем мире знают слишком хорошо. Кто выигрывает от падения, может захотеть падение устроить. Люди Морелло страховали чужие лавки от пожара, а потом их поджигали. Чистый шорт на чужое имущество. Поэтому за шортами и следят строже, чем за обычными покупками.
И у шорта есть риск, которого нет у покупателя. Купивший может потерять только то, что заплатил. Продавший коротко — сколько угодно: цена может расти без предела. В октябре 2008 года Porsche объявила, что фактически собрала почти весь доступный пакет акций Volkswagen. Шортистам надо было вернуть взятые взаймы акции. А купить их стало негде. За два дня акция подскочила с двухсот с небольшим евро до тысячи с лишним, и на несколько часов Volkswagen стал самой дорогой компанией мира. Шортисты потеряли, по оценкам, десятки миллиардов евро.
Когда маркетмейкеры уходят
А что бывает, когда за столом вдруг пустеет?
Шестого мая 2010 года, во второй половине дня, американский рынок за несколько минут упал почти на тысячу пунктов индекса Доу-Джонса, около девяти процентов, а потом примерно за полчаса почти всё отыграл. Отчасти потому, что многие маркетмейкеры испугались. Они убрали настоящие котировки и оставили только заведомо нелепые — в цент или в сотни тысяч долларов, лишь бы формально числиться на рынке. Компьютерные программы, которые торговали по любой цене, исполнили приказы именно по ним. Акция одной большой консалтинговой компании на мгновение стоила один цент. Цент.
Маркетмейкер хорош тем, что всегда готов торговать. Ровно до той минуты, когда ему станет страшно. А в эту минуту он нужнее всего.
Дон держит склад
Дон Винченцо по сути был маркетмейкером на масле. Покупал у давильни, держал запас, продавал ресторанам. Хлеб его был в разнице цен. Риск — в складе.
Правило у него было железное: запаса на три недели, не больше. Однажды давильня предложила хорошую скидку за двойную партию. Я уговорил Дона взять. Через месяц вышел новый урожай, цены упали, рестораны ждали свежего масла, а у нас на складе стояло старое. Купили дёшево, продать могли ещё дешевле. Продали в убыток. Дон не ругался. Он сказал: «Спред — это то, что ты зарабатываешь. Склад — это то, на чём ты разоряешься. Не путай одно с другим».