Сколько стоит завтрашний доллар
Левша Руджеро очень хотел, чтобы Тони Конте, агент ФБР, которого он считал своим деловым партнёром, купил себе бар. Для солидности. Пистоне передаёт его рассуждение почти дословно. Смотри, говорит Левша, забегаловка в Нью-Йорке стоит пятьдесят тысяч, но её можно выкупить за семь с половиной, а остаток понемногу выплачивать с прибыли. А здесь обычный бар с кухней стоит тысяч пятнадцать. Даёшь две, остальное выплачиваешь по ходу. Ставишь туда свои автоматы, и весь куш твой.
Тони ответил, что здесь у всех дела в порядке и никто свой кабак не продаст. Сделка сорвалась. Но Левша, сам того не зная, прочитал лекцию по финансам. Разберём её.
Цена — это будущее
Что покупает тот, кто платит за бар пятьдесят тысяч? Стулья? Стойку? Нет. Он покупает прибыль, которую бар принесёт в следующие годы. Любое дело, любая акция, любой дом стоят ровно столько, сколько сегодня стоят деньги, которые они принесут завтра.
А сколько они стоят сегодня? Меньше. Доллар, который придёт через год, сегодня стоит меньше доллара: будь он у тебя сейчас, ты положил бы его в банк и через год получил с процентами. Поэтому, чтобы узнать, сколько сегодня стоит будущий платёж, его надо уменьшить на процент за каждый год ожидания. Это называют дисконтированием, а то, что получилось, — приведённой стоимостью.
Считать легко. При ставке десять процентов в год сто долларов, которые придут через год, сегодня стоят около девяноста одного. Подождёшь два года — около восьмидесяти трёх. Десять — меньше сорока. Чем дальше платёж и чем выше ставка, тем меньше он стоит сегодня.
Додумались до этого давно. Ещё в 1202 году Леонардо из Пизы, известный как Фибоначчи, в своей «Книге абака» разбирал, как сравнить деньги, которые приходят в разное время. Историки финансов считают его одним из первых, кто так считал. Купцы Пизы и Генуи хотели знать, что выгоднее: получить сто сейчас или сто двадцать через два года. Ответ, как и сегодня, зависел от ставки.
Продавец, который кредитует
Вернёмся к Левше. «Семь с половиной сразу, остальное с прибыли». Что тут происходит?
Продавец бара согласен получить большую часть цены не сейчас, а когда-нибудь потом, из того, что заработает покупатель. По сути, он даёт покупателю в долг. И если он умный, он запросит больше пятидесяти тысяч: сорок две с половиной тысячи через несколько лет стоят сегодня меньше, чем сорок две с половиной сегодня. А прогорит покупатель — продавец может не получить ничего. Платить «с прибыли» — значит платить тем, чего может и не быть.
Левша об этом не думал. Он видел одно: можно стать хозяином бара за семь с половиной. Так рассуждает каждый, кто покупает в рассрочку. Смотрит на первый взнос и не считает, сколько на самом деле стоит всё остальное.
Семнадцать лет
У приведённой стоимости есть и другая сторона, не денежная.
В 1910 году Морелло приговорили к двадцати пяти годам. С учётом скидки за хорошее поведение, пишет Дэш, выйти он мог не раньше четвёртого декабря 1926 года, примерно через семнадцать лет. Такой приговор, писал Морелло жене, способен свести человека с ума.
Свобода, которая придёт через семнадцать лет, для человека почти ничего не стоит. Её «приведённая стоимость» ничтожна. Зато шанс скостить срок прямо сейчас стоит огромных денег. Поэтому семья и собрала пятьдесят тысяч долларов на адвоката для апелляции, о которой мы уже говорили. За близкое люди всегда платят гораздо больше, чем за далёкое. Банкиры называют это ставкой дисконтирования. У заключённых она очень высокая.
Долг без конца
А теперь о самом странном, что придумали в облигациях. О долге, который не надо возвращать.
В середине восемнадцатого века британское правительство собрало свои разрозненные долги в одни облигации и назвало их консолями. Гасить их было не нужно: срока погашения у них не было. Правительство обещало платить проценты вечно — сначала три с половиной, потом три процента в год, — а выкупить облигации могло, когда захочет, но не было обязано. Их покупали, продавали, оставляли в наследство детям и внукам. Последние консоли британское казначейство выкупило только в 2015 году. Проценты по этому долгу платили больше двухсот шестидесяти лет.
Вечность, как выяснилось, тоже кончается.
Сколько стоит обещание платить три фунта в год вечно? Считается на удивление просто: платёж делишь на ставку. При трёх процентах — сто фунтов. При шести — пятьдесят. Ставки растут — вечная облигация дешевеет. Падают — дорожает. Так же ведёт себя любая облигация с твёрдыми выплатами, если всё прочее не меняется: обещанные платежи те же, а процент, которого от них требуют, другой. У вечной это просто виднее. Но вечная — не все облигации на свете. Купон бывает плавающим и сам подтягивается за ставками. Бывает привязан к инфляции. Бывает, что заёмщик вправе досрочно выкупить долг. А бывает, что ставки выросли, но заёмщик за тот же год стал надёжнее, и с него требуют меньше прежнего. Тогда считай заново. И не путай ставку центрального банка с той доходностью, которую рынок требует от конкретной бумаги: это родственники, а не близнецы.
Какая ставка через десять лет
И последнее. Ставка не одна. Занимаешь на неделю — платишь одно, на год — другое, на тридцать лет — третье. Расставь ставки по срокам, и получится кривая, по форме которой видно, что рынок думает о будущем. Обычно чем дольше срок, тем выше ставка: кто долго ждёт и больше рискует, хочет больше. Если короткие деньги вдруг дороже длинных, это часто значит, что рынок ждёт плохих времён, после которых ставки упадут.
Как Дон заплатил вперёд
Однажды хозяин давильни предложил Дону: заплати за масло на весь год вперёд, одной суммой, и получишь скидку пять процентов. Я обрадовался: пять процентов — хорошие деньги.
Дон взял карандаш. Масло мы получали равномерно, весь год. Значит, если заплатить в январе за всё, мы в среднем отдадим деньги на полгода раньше обычного. Пять процентов за полгода — это примерно десять процентов в год. Банк давал нам тогда за вклад три. «Значит, давильня платит нам за наши деньги втрое больше банка», — сказал Дон. Потом подумал ещё и спросил: «А если давильня сгорит в марте, кто вернёт мне деньги за остальные месяцы?» Мы заплатили вперёд за полгода, а не за год. И попросили хозяина давильни застраховать склад.
Что из этого следует
Рассрочка — это кредит, и бесплатной она не бывает, даже если о процентах молчат. А правило «ставки выросли — облигация подешевела» держи для твёрдых платежей. Где платежи плавают, считай заново.