Кто распоряжается деньгами
Банк Медичи во Флоренции основали в 1397 году, и сто лет он был лучшим банком Европы. Устроили его умно. Каждый филиал, в Венеции, Риме, Лондоне, Брюгге, работал отдельным товариществом. Управляющий филиалом вкладывал часть своих денег, а прибыли получал больше, чем полагалось бы по его вкладу. Так Медичи привязывали чужого человека к своему интересу: пусть думает о прибыли филиала как о собственной.
В Брюгге филиалом управлял Томмазо Портинари. Он очень любил бургундский двор, а бургундский двор очень любил занимать. По договору Портинари не имел права давать герцогу больше определённой суммы. Он дал почти втрое больше. Герцог Карл Смелый погиб в битве в 1477 году, и долги так и остались долгами. На следующий год брюггский филиал ликвидировали, потеряв больше семидесяти тысяч флоринов. Лондонский тем временем щедро кредитовал английского короля и потерял ещё пятьдесят с лишним тысяч. Через полтора десятка лет рухнул весь банк.
Медичи думали, как сделать, чтобы управляющий хотел прибыли. Не подумали, что ему захочется нравиться герцогу. Захотелось.
Чужие деньги
Самый старый вопрос в деньгах. Что будет, когда деньгами распоряжается не тот, кому они принадлежат? Адам Смит писал в 1776 году, что директора акционерных компаний управляют скорее чужими деньгами, чем своими, и поэтому никогда не станут следить за ними с той же тревожной бдительностью, и небрежность и расточительность всегда будут там более или менее преобладать. Прошло сто пятьдесят шесть лет, и американцы Берли и Минз написали об этом целую книгу. В больших корпорациях собственность отделилась от управления: акционеры владеют, менеджеры распоряжаются, и иногда в свою пользу.
Экономисты называют это агентской проблемой. Я называю это проблемой капо, который ворует у Дона. А Гамбетта, который изучал сицилийскую мафию, показал, как мафия эту проблему решает. Радикально. Никак.
Почему у нас нет менеджеров
Гамбетта пишет, что нет никаких свидетельств, будто в мафиозных фирмах собственник и управляющий — разные люди. И объясняет почему. Пусть хозяин и захотел бы скинуть с себя заботы, он бы этого не сделал, потому что управляющий слишком легко отнял бы у него фирму. Чтобы руководить, надо командовать, а кто командует, тот фактически и владеет. Гамбетта цитирует Макиавелли: государь, который отдаётся в руки очень способного правителя, получит хороший совет, но продержится недолго, потому что такой правитель отнимет у него государство.
Поэтому, заключает Гамбетта, в мафии полно подчинённых, а не управляющих. И даже подчинённых держат на месте, чтобы не соблазнялись. Сел босс в тюрьму — временный заместитель часто остаётся навсегда, а когда прежний хозяин возвращается, начинается одна из самых частых внутренних войн. Кто кого. Поглощения, сухо пишет Гамбетта, случаются, и часто враждебные.
Отсюда и главный предел нашего ремесла. Если хозяин может управлять фирмой только сам, она не вырастет больше, чем он может окинуть взглядом.
Нет хороших управляющих
Джо Пистоне, агент ФБР, почти пять лет прожил среди мафиози под именем Донни Браско и описывает разговор в баре в Милуоки, где местный босс Фрэнк Балистриери принимал поздравления. Его человек Стив в сотый раз уговаривал босса бросить собственную букмекерскую контору. Проще, говорил он, обложить налогом всех местных букмекеров: тысяча долларов в неделю, и работайте на здоровье. Сами не лезем. А своей конторой рулить надо, и толковых управляющих сейчас днём с огнём не сыщешь.
Годом раньше Балистриери пробовал поставить управляющего, и тот дело не наладил. «У меня нет времени следить за всем, — жаловался босс. — Хочу найти надёжного человека». Надёжный человек, которого ему тут же предложили, оказался агентом ФБР. Вот и нашёл.
Заметь, из чего тут выбирают. Можно управлять делом через наёмного управляющего и рисковать, что он ворует или не справляется. А можно сдать дело в аренду за твёрдую плату: тысяча в неделю, и сколько он заработал — не твоя забота. Контроля меньше, головной боли тоже. Легальные компании решают ту же задачу постоянно: держать своё подразделение или продать франшизу?
А Пистоне добавляет деталь, которая объясняет всё. Все казино Лас-Вегаса, которыми тайно владела мафия, прятали часть доходов, и эту часть собирали и делили между семьями. Формальные владельцы казино получали отчёт. Настоящие — наличные из подсчётной комнаты. Почувствуй разницу. Скорсезе снял об этом целый фильм, «Казино». Вымысел, но списанный с жизни.
Менеджер на «Феррари»
Иногда мафии всё-таки приходится доверить деньги чужому. Савьяно рассказывает о Пьетро Ночере, который, по приговору суда, отвечал за основную часть состояния неаполитанского клана Нуволетта. Ночера вкладывал деньги клана в землю и строительство по всей Италии и даже в Испании, руководил строительным кооперативом и, как пишет Савьяно, разъезжал на «Феррари» и летал на личном самолёте. В 2005 году суд арестовал его недвижимость и фирмы примерно на тридцать миллионов евро. По оценке, это было около пяти процентов его экономической империи.
Управляющий живёт как хозяин. Как клан держал его в руках? Страхом. А как акционер держит своего директора? Отчитываться заставляет, аудиторов зовёт, совет директоров собирает, в суд тащит и опционами кормит. Страх дешевле, но работает, только пока хозяин сильнее управляющего. Отчётность дороже. Зато работает, даже когда хозяин — пенсионер с сотней акций.
Как Дон держал управляющих
Второй прачечной у Дона Винченцо управляла Анна, бывшая гладильщица. Дон доверял ей больше, чем многим родственникам. И всё равно сделал три вещи, которые я понял гораздо позже.
Первая: сверх жалованья Анна получала десятую часть прибыли своей прачечной. Не выручки, а прибыли. Зачем ей гнать оборот в убыток?
Вторая: книгу заказов вела не Анна, а синьора Лючия, которая подчинялась напрямую Дону. Кто тратит, тот не записывает. Никогда.
Третья: раз в квартал Дон без предупреждения приходил в прачечную и полдня стоял на приёмке. Анну не проверял. Просто смотрел.
За двадцать лет Анна не взяла ни гроша. Я спросил Дона, зачем тогда всё это. Он сказал: «Чтобы ей не пришлось даже думать об этом». Честного человека контроль не оскорбляет. Он защищает его от соблазна и от сплетен.
Что из этого следует
Помни Портинари: доля в прибыли не спасёт, если управляющему интереснее нравиться кому-то ещё. А где нет ни отчётности, ни суда, остаётся только страх. Страх плохо масштабируется.