Как банки сгорают
Восемнадцатого июня 1982 года под мостом Блэкфрайарс в Лондоне нашли повешенным итальянского банкира Роберто Кальви, который возглавлял миланский Банко Амброзиано. В карманах лежали кирпичи и около четырнадцати тысяч долларов в трёх валютах. Лондонская полиция сначала решила: сам.
Дикки пишет, что Кальви во многом шёл по стопам другого печально знаменитого банкира, Микеле Синдоны. Оба рано взлетели, дружили с Ватиканом, давали деньги политическим партиям, рухнули, отчаянно пытались спастись и шантажировали политиков. Оба состояли в тайной масонской ложе «П2». Только в апреле 2002 года итальянские власти признали, что Кальви не покончил с собой. Ему помогли. Обвинение опиралось на то, что рассказал очередной раскаявшийся мафиози: Кальви прокручивал деньги мафии так же, как Синдона, а когда перестал внушать доверие, его убили. Суд в 2007 году обвиняемых оправдал. Но убийство признал.
А банк? Когда Банко Амброзиано рухнул, в нём не досчитались около миллиарда двухсот восьмидесяти семи миллионов долларов, которые ушли через подставные компании за рубежом. Ватиканский банк был с этими компаниями связан. В 1984 году он заплатил кредиторам двести двадцать четыре миллиона долларов, вины не признал — «в знак морального участия». Красиво сказано. У нас бы сказали проще: заплатил за тишину.
В «Крёстном отце III» — это кино — банкира находят повешенным под мостом, а сделка с ватиканским банком оборачивается аферой. Сценаристы ничего не выдумали. Просто перенесли газетные заголовки на экран.
Как устроен банк, который сгорит
Хочешь понять, как банки сгорают? Построим маленький банк сами.
Ты кладёшь в него десять своих денег — это капитал. Вкладчики приносят ещё девяносто. Ты раздаёшь в долг все сто. Заёмщики платят тебе, скажем, семь процентов, а вкладчикам ты платишь три. Разницу забираешь себе, и на десять собственных денег выходит очень много, потому что работаешь ты на сто.
А теперь пусть заёмщики не вернули одну десятую. Десять из ста. Что осталось от твоего капитала? Ноль. Вкладчикам ты по-прежнему должен девяносто, и денег у тебя ровно девяносто. Ещё один заёмщик не заплатит — и платить нечем.
Это называется плечом, или левериджем. Чем меньше своего капитала стоит за каждым выданным долларом, тем жирнее банк зарабатывает в хорошие годы. И тем быстрее банк умирает в плохие. У инвестиционного банка Lehman Brothers в 2003 году на каждый доллар капитала приходилось около двадцати четырёх долларов активов. К 2007 году — тридцать один. Стоило активам подешеветь на три с небольшим процента, и капитал исчезал. В сентябре 2008 года так и вышло.
Набег
Есть второй способ сгореть. Даже если кредиты хорошие.
Банк занимает коротко, а даёт длинно. Вкладчик может забрать деньги завтра, а ипотеку выдали на двадцать лет. Пока вкладчики не приходят разом, бояться нечего. Пришли — платить нечем: деньги лежат в чужих домах.
Четырнадцатого сентября 2007 года британский банк Northern Rock попросил Банк Англии срочно его поддержать. Новость попала в газеты, и наутро у отделений выстроились очереди. Вкладчики не штурмовали британский банк уже сто пятьдесят лет. Northern Rock давал деньги на покупку домов, а сам брал их не у вкладчиков: он занимал на оптовом рынке у других банков, на короткие сроки. Летом 2007 года этот рынок замёрз, и занимать стало негде. Банк не был безнадёжен. Он просто не дотягивал до завтра. В феврале 2008 года его национализировали.
Помнишь, как в 1906 году один слух едва не погнал вкладчиков на маленький банк в Маленькой Италии? За сто лет выросла только очередь.
Страховщик, который сам сгорел
И третий способ, самый современный. Банки научились страховать свои кредиты. Покупаешь у страховщика контракт: не заплатит заёмщик — заплатит страховщик. Называется это кредитным дефолтным свопом. Вещь полезная. Пока страховщик сам может платить.
Американская страховая компания AIG через своё финансовое подразделение продала такие контракты на сотни миллиардов долларов, страхуя бумаги с высшим рейтингом, многие из которых набили той самой ипотекой. Платить по ним, казалось, не придётся, поэтому капитала под них AIG держала мало. Потом ипотека посыпалась, рейтинг самой AIG понизили, и залог потребовали по всем контрактам сразу. Шестнадцатого сентября 2008 года, через день после того, как обанкротился Lehman, Федеральный резервный банк Нью-Йорка открыл AIG кредит до восьмидесяти пяти миллиардов долларов и взял за это почти восемьдесят процентов компании. Всего её спасали больше чем на сто восемьдесят миллиардов. AIG потом всё вернула, государство даже заработало. Но не спаси её — сгорели бы все, кто у неё застраховался.
Помнишь жён каморристов, которые не доверяли кассе клана? Она исчезнет ровно тогда, когда понадобится. AIG была кассой клана для всей мировой финансовой системы.
Банк на игле
Ещё один урок: деньги центрального банка лечат панику, но не дыру.
Финансист Микеле Синдона, которого я уже поминал, в 1972 году купил контроль в американском Franklin National Bank, одном из крупных банков страны. По данным расследования, он вывел из банка десятки миллионов долларов, чтобы закрыть то, что потерял на валютных спекуляциях. Когда это вскрылось, вкладчики побежали. Банк держался на том, что занимал у Федеральной резервной системы, и задолжал ей больше миллиарда долларов. Не помогло. Восьмого октября 1974 года Franklin National признали несостоятельным. Так крупно в США банки до тех пор не падали. Кредитор последней инстанции может дать банку время. Вернуть украденное он не может.
Правило Дона о долгах
Дон Винченцо банкиром не был, но правило о плече у него было. Всё, что задолжали прачечные и торговля маслом вместе — поставщикам, за аренду, за пресс, — не должно было превышать того, что мы зарабатывали за месяц. Долги переросли месяц — мы ничего нового не покупали, пока не расплатимся.
Однажды я спросил: почему именно месяц? «Потому что я могу представить себе месяц совсем без выручки, — ответил Дон. — Если в такой месяц я должен больше, чем лежит в кассе, меня похоронят кредиторы. А если меньше — только забастовщики». Он шутил. Цифра была серьёзной. Плечо выбирают не по хорошим временам, а по худшему месяцу, какой ты можешь себе вообразить.
Что из этого следует
Сгореть банк может от убытка, от очереди у дверей и от страховщика, который сам не смог заплатить, а чаще от всего сразу. Деньги центрального банка дают время. Дыру они не закрывают.