Как убрать риск
В 1909 году шеф Секретной службы Уильям Флинн распутывал самую большую сеть сбыта фальшивых денег, с какой его служба сталкивалась за полвека. Сеть, пишет Дэш, строилась пирамидой. Антонио Чекала, человек Морелло, ездил по городам и открывал «агентства по обращению банкнот». Всего их было шесть. Каждое возглавлял выходец из Корлеоне, преданный семье. Эти заместители нанимали по полдюжины помощников, и те уже сбывали фальшивки, причём заместитель ручался за каждого, прежде чем тому давали деньги. Купюра проходила по меньшей мере через трое рук, прежде чем дойти до покупателя.
Но Морелло ценил в этой системе другое. Она отгораживала главарей в Нью-Йорке от улицы. Больше всех рисковали нижние: их ловили с фальшивками в кармане. А их арест не приближал полицию ни к Люпо, ни к Морелло. Удобно.
Риск не исчезает, его передают
Отсюда первый урок о риске, и он неприятен. Уничтожить риск почти никогда нельзя. Его можно передать, разделить или обойти стороной. Кому, почём и на каких условиях — вот о чём стоит думать.
Морелло передавал риск ареста нижним этажам и платил им за это долю. Страховщик берёт у тебя риск пожара и получает премию. Банк складывает кредиты в один котёл и выпускает под него бумаги разного класса: первые убытки котла ложатся на младшие бумаги, до старших убыток доходит в последнюю очередь, а держатели младших получают за это повышенный процент. Банк продаёт кредит — и риск уходит к покупателю. Везде здесь есть договор: кто кому заплатит, если случится беда.
А вот если ты просто купил надёжную бумагу вместо рискованной, ты свой риск никому не передал. Ты его обошёл. Рискованную купил кто-то другой, и договора между тобой и ним нет: прогорит его заёмщик — пострадает он, а не ты, и спасибо тебе за это никто не скажет. Кто-то всегда держит риск. Не знаешь кто? Значит, ты.
Отсюда же и предел Морелло. Пирамида Чекалы снижала риск для главарей, но не обнуляла его. В конце 1909 года Флинн всё же добрался до верха, и Морелло получил двадцать пять лет. Любая защита работает, пока кто-то не нашёл обходной путь. Не путай «мой риск меньше» с «у меня нет риска».
Способы убрать риск
Финансисты знают несколько честных способов уменьшить риск. Каждый чего-то стоит.
Можно разложить яйца по корзинам. Мы это уже обсуждали: от отдельных бед спасает, от общих нет, зато почти бесплатно.
Можно застраховаться. Платишь премию, и чужая компания берёт на себя твою беду. Это стоит денег. И страховщик не должен сгореть сам.
Можно захеджироваться — заранее договориться о цене. Подробно поговорим об этом в главе о договорах на урожай.
И можно просто выйти из игры и держать деньги в наличных. Проще не придумаешь, и этот способ зря недооценивают. Он же и обманывает, если держаться за него слишком долго.
Уйти вовремя
В 1980 году Томмазо Бушетта, «босс двух континентов», приехал в Палермо. Дикки пишет, что он сразу почуял, откуда дует ветер. Он погостил у боссов Стефано Бонтате и Сальваторе Индзерилло и увидел, что те с головой ушли в героиновый бизнес, который как раз был на пике. Каждый день у ограды виллы Индзерилло останавливалось от пятидесяти до сотни грузовиков. Бонтате и Индзерилло, по словам Бушетты, рассуждали о виллах у моря, миллионах, яхтах и банках так, будто обсуждали, что привезти к завтраку. Ему предлагали задержаться и подзаработать.
Бушетта отказался. На прощание ему, как он утверждает, вручили триста тысяч долларов. В январе 1981 года он улетел в Бразилию и возвращаться не собирался. Двадцать третьего апреля началась вторая мафиозная война. Бонтате убили первым.
Наличные в кармане и самолёт в Бразилию — вот что финансисты называют «кэш как позиция». Выйти из рынка на пике, когда все вокруг считают деньги и уверены, что так будет всегда. Это трудно: ты уходишь, пока другие ещё зарабатывают. Со стороны похоже на трусость. Иногда только это и спасает.
У этой истории тоже есть предел, и страшный. Бушетта уцелел сам, но в той войне погибли многие его родственники. Кэш спасает того, кто держит кэш. Всё, что тебе дорого, он не спасёт.
Кэш — плохой дом
А теперь обратная сторона. В октябре 2008 года, в самый разгар паники, Уоррен Баффетт напечатал в New York Times колонку под заголовком «Покупайте американское. Я покупаю». Он повторил своё старое правило: бойся, когда другие жадничают, и жадничай, когда другие боятся. И написал, что тем, кто сейчас сидит в наличных, спокойно, но спокойствие это напрасное. Наличные, по его словам, ужасный долгосрочный актив: инфляция почти наверняка их съест.
Баффетт и Бушетта друг другу не противоречат. Наличными хорошо пережидать бурю и держать порох сухим до распродажи. Жить в них всегда плохо. Кто вышел в кэш на вершине и вернулся на дне, выиграл дважды. А кто вышел на вершине и так и не вернулся, через двадцать лет увидит, что инфляция съела треть его осторожности.
Савьяно замечает, что неаполитанские кланы в какой-то момент перестали доверять деньги банкам и стали держать их сами, в товаре и в наличных. Тайник банк не отберёт, налоговая не найдёт. Зато найти его может полиция, украсть — свой же, а пока деньги лежат, они ничего не зарабатывают. Как деньги ни храни, рискуешь. Без риска хранить не получится.
Договор Дона
Дон Винченцо убирал риск по-своему. С хозяином давильни он договорился на пять лет: Дон обещал каждый год брать определённый объём масла, в плохие годы тоже, а хозяин — продавать ему по цене, о которой договорились заранее, с небольшой поправкой. Каждый год кто-то проигрывал. В хороший год Дон купил бы дешевле у других, в плохой давильня продала бы дороже. Но спали оба спокойно.
«Я плачу за то, чтобы не гадать, — говорил Дон. — Гадать дороже». Риск он не уничтожал. Он делил его с тем, кто соглашался нести другую половину.
Что из этого следует
Обойти риск и передать его — разные вещи. Обошёл — тебе за него не платят. Передал — платишь ты, и дальше всё зависит от того, выдержит ли его новый хозяин.