Банк банков
Однажды на границе провинций Неаполь и Казерта крестьянин пахал поле, которое недавно купил. Трактор всё время застревал, будто земля в тот день затвердела. Вдруг из-под плуга полетели клочки бумаги. Деньги. Тысячи, сотни тысяч банкнот. Крестьянин выскочил из трактора и бросился собирать: решил, что кто-то спрятал тут бандитскую добычу.
Савьяно объясняет, что было на деле. Деньги оказались изрезанными и блёклыми, и зарыл их не бандит, а Банк Италии. Тонны вышедших из обращения банкнот сложили в мешки, и мешки, как и многие другие отходы, что везли в те края, закончили путь под землёй. Лиру похоронили. И старые деньги отравляли грядки с цветной капустой.
С неё я и начну про центральные банки. В ней вся суть денег. Бумажка, которую центральный банк перестал признавать, — мусор. Бумажка, которую он признаёт, — деньги. Разница не в бумаге. В обещании.
Банкир, который напечатал слишком много
Первые в Европе банкноты выпустил в 1661 году Стокгольмский банк, который незадолго до этого основал купец Юхан Пальмструх. Идея была прекрасной. В Швеции тогда ходили огромные медные монеты-пластины, и каждая весила несколько килограммов. Таскать их было мучением. А бумажку банк обещал в любой момент обменять на медь, и носить её было куда удобнее.
Беда пришла быстро. Печатать бумажки легко, и банк напечатал их больше, чем у него было меди. Люди пришли менять — меди не хватило. В 1664 году банк остановился, а потом его ликвидировали. Пальмструха судили и приговорили к смерти, но казнь заменили тюрьмой.
Легко отделался.
И тогда шведы сделали то, что потом повторили все. В 1668 году они создали новый банк, но уже под контролем парламента. Он работает до сих пор. Это шведский Риксбанк, старейший центральный банк мира. Право печатать деньги отняли у частного банкира и отдали тому, кто отвечает перед страной. Разумно.
Помнишь Banca Romana из начала книги? Ей разрешили печатать деньги, и она печатала их для политиков. Когда она рухнула в 1893 году, дело тоже кончилось новым банком — Банком Италии. Центральные банки почти всегда рождаются на развалинах частного, который злоупотребил правом печатать.
Банк, который дал денег на войну
Банк Англии родился иначе. Из войны. В 1694 году король Вильгельм III воевал с Францией, и ему понадобились деньги. Шотландец Уильям Патерсон предложил: пусть богатые люди сложатся и одолжат короне миллион двести тысяч фунтов под восемь процентов, а взамен получат право создать банк. Подписались тысяча двести шестьдесят восемь человек, и деньги собрали за одиннадцать дней. Новый банк открылся в арендованном зале одной из лондонских гильдий: семнадцать клерков и два привратника.
Посмотри на эту сделку нашими глазами. Король — самый ненадёжный должник, мы это уже обсуждали. Но теперь ему одолжили не несколько банкирских семей, которых он мог разорить, как Эдуард III разорил флорентийцев. Одолжило большое общество со своим уставом, и за спиной у него стоял парламент. Обмануть такого кредитора выходило куда дороже. В этом весь фокус. Через сто пятьдесят лет Банк Англии стал банком для всех остальных банков страны.
Банк банков
Что вообще делает центральный банк? Три вещи.
Первая — печатает деньги и следит, чтобы не дешевели. Напечатал слишком много — цены растут, как в Веймаре. Слишком мало — экономика задыхается.
Вторая — назначает цену денег. Под какую ставку центральный банк даёт в долг обычным банкам, от той и отталкиваются все остальные ставки в стране: по вкладам, кредитам, ипотеке. Поднял ставку — деньги дорожают, люди меньше занимают и тратят, цены успокаиваются. Опустил — наоборот.
И третья, самая важная, — он кредитор последней инстанции. Начинается паника, вкладчики бегут во все банки сразу, а денег нет ни у кого: их раздали в долг. Тогда центральный банк даёт банкам взаймы, а в залог берёт то, что у них есть хорошего. Паника стихает. Он банк для банков.
К 1907 году такого банка в Америке не было. Заводили его дважды. Первый банк Соединённых Штатов работал с 1791 по 1811 год, Второй — с 1816 по 1836-й. Оба делали часть такой работы, хотя на нынешнюю Федеральную резервную систему не походили, и обоим Конгресс не продлил хартию. Потом страна почти восемьдесят лет жила без центрального банка. В панику 1907 года, о которой мы уже говорили, банки страны спасал, по сути, один человек — финансист Джон Пирпонт Морган, который собрал других банкиров у себя в библиотеке. Страна поняла: нельзя, чтобы всё зависело от того, захочет ли помочь один старик. В ноябре 1910 года несколько банкиров и сенатор тайно уехали на остров Джекилл у побережья Джорджии. Они выдали себя за охотников на уток, называли друг друга только по именам и там набросали план. Двадцать третьего декабря 1913 года президент Вильсон подписал закон о Федеральной резервной системе.
Утки, надо думать, уцелели.
Независимость и капитал
Почему центральный банк должен быть независим от правительства? Потому же, почему кассу не доверяют тому, кто сам из неё берёт. Правительству всегда хочется напечатать денег перед выборами или на войну, а платят потом все, когда растут цены. Поэтому в большинстве стран главу центрального банка трудно уволить. С министрами он не советуется.
Обычный банк надзор держит на двух поводках, и путать их нельзя. Первый — капитал, собственные деньги хозяев. В сейфе отдельной пачкой он не лежит: его тоже раздали в кредиты. Зато он первым принимает удар. Не вернули заёмщики часть долгов — пропал капитал, а вкладчики остались при своём. Второй поводок — то, что быстро превращается в деньги: наличные, резервы на счёте в центральном банке, бумаги, которые продашь за день. Финансисты зовут это ликвидностью. Она платит, когда вкладчики пришли за деньгами. Банк с хорошим капиталом может не дотянуть до завтра, если всё раздал надолго. Банк с полной кассой может уже умереть, если ему не вернут кредиты.
В 1974 году, после того как рухнул немецкий банк, банкиры крупнейших стран создали в швейцарском Базеле комитет. В 1988 году договорились: капитал банка — не меньше восьми процентов от активов, взвешенных по риску. Кредит государству в таком счёте весит мало или ничего, обычный кредит фирме — целиком. Восемь процентов — немного. Сравнивать их с тонким запасом Фанни и Фредди в лоб нельзя: там и капитал, и риск считали по-другому. Но мысль одна: чем больше рискуешь, тем больше своих денег должен поставить.
Дон — кредитор последней инстанции
Помнишь год, когда град побил оливы на Сицилии? Мы тогда вовремя закупили масла. А хозяин давильни остался почти без урожая и без денег на следующий сезон: нечем было платить работникам, чинить пресс, покупать удобрения. Банк ему отказал: плохой год, плохой заёмщик.
Дон одолжил ему денег. Без процентов. Вернуть за три года. Я удивился: мы ведь торгуем маслом, а не кредитуем. Дон объяснил: «Если давильня умрёт, мне придётся искать новую, и я двадцать лет буду учить другого человека, какое масло мне нужно. Дешевле подержать эту». Долг вернули за два года. А в следующий неурожай хозяин давильни сам предупредил Дона за полгода и придержал для нас лучшее масло.
Центральный банк делает то же для всей страны: в панику поддерживает тех, без кого умрёт вся система. Но только тех, кто болен временно, а не безнадёжно.
Что из этого следует
Если от кого-то зависит всё твоё дело, иногда выгодно самому стать ему кредитором последней инстанции. Только сначала проверь, чего ему не хватает: денег до завтра или дела на послезавтра. Первое лечится займом. Второе — нет.