Контора с печатью
В августе 1926 года в Бронксе зарегистрировали компанию с непритязательным названием United Lathing Company. Дранка, штукатурка, стройка. Скучно. Устав, печать, семь директоров. Ничего особенного. Если не читать, кто в директорах. А там сидели подрядчик Томмазо Гальяно, его земляк Антонио Чекала, который когда-то печатал для Морелло фальшивые деньги, и сам Джузеппе Морелло, бывший «босс боссов» нью-йоркской мафии, за несколько лет до того вышедший из федеральной тюрьмы.
Акционеры, пишет Критчли, в большинстве приехали из Корлеоне. Земляки сложились, получили паи и выбрали правление. Всё как у людей.
Я начинаю с этой бумаги не затем, чтобы назвать любую компанию бандитской. Наоборот. Компанию придумали гениально, и поэтому ею пользуются все: благотворители, жулики, корлеонцы и пенсионные фонды. Печать одна. Начинка разная.
Лицо, которое не умирает
Что такое компания? Человек, которого нет. У него есть имя, адрес, счёт в банке, долги и имущество. Он покупает, продаёт, занимает. Его можно засудить, и он может засудить тебя. Но он не болеет, не стареет и не умирает, когда умирает основатель. Его режут на доли и продают по кусочку. А если он прогорел, хозяева теряют только то, что вложили. Дом и последняя рубашка остаются при них.
Каждое из этих свойств кто-то когда-то выдумал.
Скидываться на паях начали ещё в Риме. Откупщики брали у республики подряды: собирать налоги, снабжать армию. Для этого они складывались в товарищества. Исследователи находят у них паи, пайщиков и даже упоминания, что паи продавались и бывали «тогда очень дорогими», то есть цена у них плавала. Историк Полибий писал, что во втором веке до нашей эры почти каждый гражданин так или иначе участвовал в государственных подрядах. Целый город держал акции.
А бессмертной по-настоящему компания стала в Голландии. Двадцатого марта 1602 года голландская Ост-Индская компания получила хартию на двадцать один год и исключительное право торговать в Азии. Деньги собирали по подписке, и вложились больше тысячи ста человек. Скинулись и стали ждать. По первому плану через десять лет компанию полагалось ликвидировать, а вкладчикам раздать их долю. Но в 1612 году власти разрешили этого не делать. Так появилась компания, которая живёт, пока её не закроют. Понадобились вкладчику деньги — продал пай другому, и всё. Компания прожила почти двести лет. Распустили её в последний день 1799 года.
Ограниченную ответственность в Англии закрепили законом в 1855 году. До этого вложился в компанию — рискуешь всем: разорилась она, и кредиторы могут прийти к тебе домой. После можно было рискнуть одной сотней фунтов и знать, что дом останется твоим.
Чего у нас никогда не было
Гамбетта изучал сицилийскую мафию как экономист и задал себе неожиданный вопрос: можно ли продать мафиозную «фирму»? Ответил так: он не знает ни одного случая, когда такую фирму действительно продали.
Объясняет по-деловому. Представь: покупатель пришёл к боссу и говорит, что хочет купить его дело целиком, с клиентами, людьми и связями. Босс согласился, сошлись в цене. Это только начало. Всех клиентов и работников надо предупредить, и все должны согласиться, потому что связаны они не с фирмой, а лично с нынешним хозяином. Кто-то не поверит новому и уйдёт, за ним другие, и через месяц продавать нечего. Репутацию не перепишешь на нового владельца, как дом. Её зарабатывают сами.
В другом месте Гамбетта ссылается на историков Сицилии: если на острове и создавали компанию с ограниченной ответственностью, то только с роднёй. Доверие кончалось на родне.
Видишь, в чём штука? Всё, чего нет у мафиозной фирмы, как раз и придумали в компании. Она живёт вечно, а босс один раз. Пай продают незнакомцу, а верность лично не продашь. Вместо слова — устав и суд. Компания учит доверять чужим. Семья умеет доверять только своим и потому всегда остаётся маленькой.
Печать нейтральна
Вернёмся в Бронкс. Через два года после того, как зарегистрировали United Lathing, Гальяно и Монфорте открыли ещё и «Информационное бюро штукатуров». Официально оно сообщало членам расценки. На деле, по материалам суда, оно сколотило из всей отрасли картель: цены зафиксировали, клиентов поделили, а бюро брало от одного до двух процентов с каждого контракта. В 1929 году начались поджоги, погиб штукатур. Монфорте сел. Федеральные обвинители в 1932 году насчитали миллион двести семьдесят тысяч долларов неуплаченных корпоративных и подоходных налогов. В 1935 году Гальяно подал на банкротство: задолжал триста пятьдесят с лишним тысяч, а имел меньше чем на восемьдесят. Посчитай сам.
Но Критчли делает важную оговорку. Он не нашёл свидетельств, что эти компании создавались на деньги мафии или служили прачечной для доходов от других её промыслов. Не увидел он и того, чтобы мафия «наводила порядок» в отрасли. Гальяно был сперва подрядчиком и только потом боссом. Это был бизнес мафиози, а не мафиозный бизнес. Честнее компания его не сделала. Бесчестнее тоже. Она просто дала ему форму.
Что отсюда вынести про юридическое лицо? Не бойся его и не молись на него. Есть печать — ещё не значит, что порядочный. Нет печати — ещё не значит, что жулик. Печать обещает другое: у дела есть адрес, куда можно прийти с иском, с налоговой проверкой и с вопросами. Мафия всю жизнь бегала от адресов. Легальный мир построил на них цивилизацию.
Дон заводит бумаги
Дон Винченцо сорок лет держал всё на своё имя. Прачечные, договоры, оборудование — всё. Говорил, что подпись у него одна и врать она не умеет. Когда мы начали торговать маслом оптом, я предложил оформить это дело отдельной компанией и дать пай хозяину давильни. Дон отказался. Через три года ресторан, которому мы поставили партию, отравил свадьбу несвежей рыбой и попытался свалить всё на масло. Иск пришёл Дону лично, со всеми прачечными в придачу. Мы отбились, масло оказалось ни при чём. Но месяц Дон спал плохо.
Прошла неделя после суда, и торговлю маслом оформили компанией. Дон подписывал устав с таким лицом, будто ему зачитывают завещание. А потом сказал: «Раньше я отвечал за масло прачечными. Теперь масло отвечает само за себя». Лучше об ограниченной ответственности при мне никто не говорил.
Что из этого следует
Печать нейтральна: под ней прячется и пенсионный фонд, и картель штукатуров. Прежде чем верить бумаге, прочитай, кто в директорах.